Офицеры. Лучшие романы о российских офицерах

– Сергей Ванин, Коля Мефодьев убиты. Кириенко срочно отправь на позиции, пусть вызывают медиков.

– А кто третий, товарищ капитан? Там три тела.

– Третий – Хабиб, слышал о таком?

– В самом деле? Достали, значит?

– А разве могло быть иначе? Слушай, что за гадость ты мне дал? Приободритесь! Какого черта? Спать тянет – сил нет.

– Так спите, мы вас и на руках отнесем, командир!

– С тобой сколько человек?

– Десять.

– Все наши?

– Нет. Пятьдесят на пятьдесят.

– Правильно решил. Ладно, хватит валяться, подъем! Всем вперед.

Егоров с большим трудом поднялся. Отряд с группой прикрытия спустя два часа поднялся на Большую высоту, где их с нетерпением ждали Доронин и весь личный состав опорного пункта.

Солдаты роты Доронина смотрели на безмерно уставшие лица тех, кто только что вернулся с войны. Особенно на них подействовало, когда мимо пронесли самодельные носилки с останками павших бойцов.

Егоров был не в состоянии немедленно доложить о результатах рейда, поэтому совещание перенесли на более поздний срок. Он только посоветовал Доронину связаться с комбатом, доложить о захвате Хабиба и наличии больших сил противника в районе, вплотную примыкающем к ротному опорному пункту.

Комбат выслушал Доронина.

– Это точно, что у вас труп именно Хабиба?

– Точно.

– Примерное количество сил противника известно?

– Предположительно не менее пяти сотен.

– Хорошо. Я доложу наверх. Вы там смотрите в оба. Ситуация может кардинально измениться в любой момент. Дивизион я предупредил, он сориентирован на вас. Буду просить помощи. Связь теперь дважды в день – в 8.00 и 18.00.

– А что делать с Хабибом, да и ребята наши под открытым небом?

– За ними, скорее всего, прибудет спецкоманда.

– До связи, Восторженный.

Восторженный – позывной командира сводного батальона.

После связи с комбатом доложил Беркут. Доложил, что в горах тишина.

Наступивший день, солнечный, безветренный, теплый, резко контрастировал с тревожной ночью, и казалось, что в такой великолепной гармонии природы не может произойти ничего, что разрушило бы ее. Но для войны законы не писаны. Никакие.