После конца. Часть 1

Животное было похоже на земного кугуара, но имело синий, оттенка индиго окрас, темные пятна, прозрачно-голубые глаза и настолько длинный хвост, что зверь мог обмотать им свои лапы несколько раз. Своими размерами незнакомец был схож с пумой.

Как выяснилось спустя несколько мгновений, этих зверей было двое, видимо, самка и самец. Один из военных, вовремя заметив животных на дереве, наповал подстрелил одного из них, а второй, испугавшись, бросился наутек, перепрыгивая с ветки на ветку и цепляясь за них своим хвостом, словно причудливая обезьяна.

Осмелевшие ученые, не встретившие за все свое время пребывания на планете никаких опасностей для жизни (двух обезьяно-пум они в расчет не брали), чувствовали себя прекрасно и без каких-либо страхов делали свою работу и забирались все дальше и дальше от базы.

Но самое интересное случилось на шестой день после высадки, когда одна из двух больших групп, к которой был причислен Луи, отправилась на восток.

Сидя в то утро в одиночестве в палатке (команда «альфа-1», в которой состоял Вакулов, уже ушла на северо-запад в сторону Первого Водопада) Луи по третьему кругу перепроверил свое снаряжение и пистолет.

Как и в прошлые два раза они были в отличном состоянии.

Погладив подушечкой указательного пальца мушку оружия, Ливелсу в голову пришла идея из разряда тех идей, какие озаряют умы людей в те моменты, когда они страдают от безделья. Геолог поднялся на ноги, подошел к выходу и выглянул из палатки наружу.

Найдя пригодную для эксперимента цель – сорокатрехлетнего лысоватого медика Шима Йорданова, который пару дней назад осматривал его рану, полученную от хлестанувшей по щеке тонкой ветки, ученый прикусил кончик языка.

Человек он был неплохой, внимательный и небезразличный к своим пациентам, но одновременно с этим являлся, наверно, самым законченным в мире интровертом, каких Луи только доводилось видеть в своей жизни. Кроме как во время работы он никогда ни с кем не общался, его единственными компаньонами были книги и какие-то фотографии, которые тот никогда никому не показывал. Ливелс предполагал, что у него случилось что-то плохое, ведь, как известно, самые лучшие доктора получаются из тех, кто сам испытывал сильнейшую боль, но никогда его ни о чем не спрашивал.

Доктор Шим – как его называют почти все члены команды «альфа-2» – сидел к нему вполоборота правым боком на невысоком раскладном стульчике и перебирал свою черную сумку с нарисованным на нем посохом Асклепия.