Бульдог Драммонд (следствие ведет Хью Драммонд)

Он никогда не был человеком, который ходит вокруг да около, и простые методы нравились ему больше всего – черта в его характере, которую запомнили многие боксеры, слишком увлекавшиеся разными хитростями. Что будет естественнее, чем приехать повидать старого друга?

Он не испытал затруднений в поисках дома и несколько минут спустя уже звонил в звонок парадной двери. Ему ответила служанка, которая посмотрела на него с умеренным удивлением. Молодые люди на автомобилях были не частыми гостями в «Лиственницах».

– Я могу видеть мисс Бентон? – спросил Хью с улыбкой, которая сразу покорила сердце девушки.

– Она только что возвратилась из Лондона, сэра, – ответила она неуверенно. – Я не знаю…

– Вы не могли бы сказать ей, что прибыл капитан Драммонд? – сказал Хью, поскольку девица колебалась. – Что я случайно оказался рядом и приехал, надеясь увидеть ее?

Он еще раз широко улыбнулся, и служанка более не колебалась.

– Вы войдете внутрь, сэр? Я пойду и сообщу мисс Филлис.

Она сопроводила его в гостиную и закрыла дверь.

Это была очаровательная комната, такая, как он мог ожидать, зная Филлис. Большие окна открывались вниз к земле, выходя на газон, на котором уже пламенели весенние цветы. Несколько больших дубов создавали приятный полумрак в конце сада, а за ними высился другой дом, те самые «Вязы». Драммонд заметил, что Петерсон вышел из маленькой беседки и начал прогуливаться по саду, куря сигару. Отвлекшись от наблюдения за противником, Хью обернулся. И оказался лицом к лицу с Филлис.

Если в Лондоне она была очаровательна, то теперь она стала очаровательна вдвойне, в простом льняном платье, которое великолепно обрисовывало ее фигуру. Но возможности предаться любованию красотой Драммонду не представилось.

– Почему вы приехали сюда сегодня, капитан Драммонд? – сказала она, немного сдерживая дыхание. – Я ведь сказала «Карлтон, послезавтра».

– К сожалению, – ответил Хью, – я уехал из Лондона раньше, чем то сообщение дошло до меня.

Мой слуга телеграфировал его на почтовое отделение сюда. Но не то чтобы это имело значение. Я должен был приехать, и я приехал.

Невольная улыбка коснулась ее губ на мгновение; тут же она снова стала серьезной.

– Очень опасно для вас прибыть сюда. Если они подозревают что-нибудь, Бог знает что произойдет, – сообщила она спокойно.

На кончике его языка вертелись слова о том, что было слишком поздно, чтобы волноваться об этом; но он сдержался.