Гретель и ее бесы

 – А заодно и мою…

Последние слова старика Гретель почти не расслышала, но ей показалось, что он сказал «и мою дорогую Герду». А потом девочка вдруг сообразила – Хофманн сказал, что помнит чуму 1807 года. А ведь это произошло более ста лет назад! Точнее, сто два года назад! Так сколько же ему лет в самом деле?!

Коридор закончился очередной дверью. Аптекарь отодвинул засов и толкнул створку. Гретель увидела улицу, запряженные лошадьми повозки и спешащих мимо прохожих. С первого взгляда она поняла, что очутилась на Генеральской улице, которая шла параллельно Торговой.

Теперь Нильс мог хоть до вечера караулить ее возле аптеки!

– Будьте осторожны, фройляйн Блок, – напутствовал ее Хофманн. – Не связывайтесь с хулиганами.

– Спасибо. – Гретель захотелось обнять старика, но она, конечно же, сдержалась. – Вы не представляете, как меня выручили!

Дверь захлопнулась, и Гретель поспешила прочь. Настроение у нее моментально улучшилось. Несмотря на мрачноватую погоду и серое небо, ей хотелось напевать, чем она и занялась, едва покинув оживленные районы города.

Теперь путь ее лежал по кривым безлюдным улочкам и дальше, вдоль Сырого Погоста и Зальц-Ахена.

Гретель шла размашистым шагом, мурлыча старую солдатскую песенку:

– И плевать, что небогат, —

Песню громче пой, солдат!

Эти куплеты любил напевать за работой отец Гретель. Причем некоторые вовсе не предназначались для ушей юных фройляйн.

Слева тянулся покосившийся деревянный забор, справа – овраг, склоны которого сплошь заросли ежевикой.

А за оврагом возвышалась полуразрушенная каменная ограда – все, что осталось от старого кладбища. Сейчас участок земли между оградой и правым берегом Зальц-Ахена назывался Сырым Погостом. Само собой, это место считалось нехорошим, и марбахцы старались обходить его стороной.

Старое кладбище смыло в 1870 году, весной, когда Зальц-Ахен вышел из берегов. От разлива пострадал почти весь город. Сестра Агнес утверждала, что вода не коснулась только собора и монастыря Святой Агаты.

– Ведьмы не могут нанести вред тому, что священно, – говорила монахиня, и ее голос подрагивал от праведных эмоций.

 – Бог отвел воды от наших стен, но не пощадил грешников!

В наводнении обвинили ведьм. Святая инквизиция провела расследование и осудила тринадцать женщин – в сравнении с процессом 1807 года не так уж много. Во время допроса ведьмы сознались, что хотели уничтожить Марбах, смыв его с лица земли. Для этого они принесли в жертву черного козла, утопив его в Зальц-Ахене.