Гретель и ее бесы

Там, где не росли деревья, поднимались густые заросли крапивы. Кое-где из кустов торчали верхушки вросших в землю обелисков, но в остальном Сырой Погост уже много лет не имел ничего общего с кладбищем.

– Давай, шевелись, – бубнил Йозеф, пихая Гретель в спину.

Тропинка привела к старому развесистому дубу, под сенью которого стояло чудом уцелевшее надгробие – каменная тумба, а на ней коленопреклоненный ангел. Время и вода поработали над фигурой из белого известняка, затемнив крылья и превратив печальный лик в жуткую, покрытую грязными потеками маску.

– Может, здесь остановимся? – спросил Курт.

– Нет, мы пройдем дальше. – Нильс указал на ограду, которая еще виднелась среди стволов. – Не хочу, чтобы нам помешали.

В этот момент Гретель испугалась по-настоящему. Она уже смирилась с тем, что ее изобьют. Но вдруг Нильс решил ее убить, а тело сбросить в реку? Он – сын пастора, ему что угодно сойдет с рук. А полиция просто добавит еще одно имя к списку пропавших детей.

– Герр Хофманн знает, что вы меня преследовали, – сказала Гретель.

 – Если со мной что-то случится, это быстро всплывет.

– Лучше заткнись, – прошипел Йозеф. – Иначе сама всплывешь, в реке, через несколько дней.

Гретель тут же пожалела, что вообще открыла рот.

Каменная ограда давно скрылась за деревьями, а Нильс и не думал останавливаться. Под ногами валялись обломки крестов и надгробий, в воздухе явно ощущался запах тины – еще немного, и покажется Зальц-Ахен. Гретель подумала о призраке жадного бургомистра.

Сейчас она бы обрадовалась и самому черту, лишь бы тот избавил ее от Дельбрука и его цепных псов!

– Здесь, – бесцветным голосом обронил Нильс.

Йозеф отпустил Гретель, но бежать ей было некуда – враги обступили ее с трех сторон. Потирая ноющее плечо, она спросила:

– Ну и что дальше? Хотите меня отлупить? Могли бы сделать это поближе к дороге!

Она старалась говорить вызывающе, но, кажется, у нее плохо получалось.

– Я не собираюсь тебя лупить, – сказал Нильс.

 – Я собираюсь предать тебя суду, как ведьму.

– Чего? – пробормотала Гретель. – Я не ведьма, а ты пока что не инквизитор. Что за дурацкие игры?

Нильс глубоко вздохнул и расправил плечи. А потом отчеканил совсем другим, незнакомым голосом:

– Я обвиняю тебя, Гретель Блок, в колдовстве и связях с дьяволом!

Девочка вздрогнула от неожиданности. Обычно взгляд Нильса был не выразительнее, чем у рыбы, которой отрубили голову.