Гретель и ее бесы

 – Или я располосую тебе горло!

Марта сплюнула себе под ноги и, пошатываясь, вышла из спальни. Ее платье до самого подола пропиталось кровью, и земляной пол жадно впитывал каждую упавшую каплю.

Едва мать переступила порог, Гретель захлопнула дверь. Детская спальня не запиралась, поэтому девочка одним рывком сдвинула тяжелый сундук, забаррикадировав дверь.

– Она хотела меня задушить, – прохрипел Гензель.

– Теперь все хорошо, – сказала Гретель, поворачиваясь к брату. – Не бойся, я не подпущу ее к тебе.

– Если бы не ты, я бы уже умер…

После этого Гретель вернула лезвие на место и перестала резать себя. А еще с той зимы между ней и Гензелем установилась прочная дружеская связь, какую нечасто можно встретить среди братьев и сестер. Они ни разу не обсуждали случай, заставивший Гретель порезать собственную мать опасной бритвой. Но знали, что, если понадобится, будут защищать друг друга любой ценой.

Когда Гретель все-таки погрузилась в сон, ей привиделся темный склеп. Она стояла перед вертикальной дырой, ведущей наружу, к свету.

Но почему-то была уверена, что ей не выбраться из этого пропахшего гнилью каменного мешка. В какой-то момент на плечо ей легла костяная, облепленная остатками сгнившей плоти рука, а шелестящий голос произнес: «Теперь ты одна из нас. Ты мертвая…»

Интерлюдия первая

– Не представляете, Гретель, как я рад, что вы откликнулись на мое предложение! А как обрадуется редактор! Когда я сказал, что собираюсь заняться историей марбахского убийцы, он чуть со стула не грохнулся от восторга!

С того момента, как они сели на поезд, Конрад находился в приподнятом настроении.

Казалось, он вез в Риттердорф не свидетеля чудовищного преступления, а мешочек золотых.

В детстве Гензель и Гретель часто ходили на другой конец города, к железнодорожной станции, поглазеть на закопченные свистящие и грохочущие паровозы, что тянули за собой длинные составы. Гензелю нравились товарные вагоны, забитые всем подряд, и промасленные цистерны, в которых доставлялся керосин.

Сидя на земляном валу, что тянулся вдоль железной дороги, брат и сестра наблюдали, как рабочие разгружают составы. Грузчики напоминали проворных муравьев, облепивших жирную гусеницу.

– Смотри, в тех мешках, наверное, соль, – говорил мальчик, показывая пальцем. – А вот в тех ящиках что-то тяжелое, небось товары для скобяной лавки.

В отличие от брата, Гретель больше нравились пассажирские поезда.