Гретель и ее бесы

Да, она действительно всю жизнь ходила в уличный туалет с дырой в полу, но не сомневалась, что сможет разобраться, как спустить воду в ватерклозете. Не зная, что ответить, Ленц пару секунд смотрел на Гретель, а потом засмеялся:

– Пожалуй, ограничимся тем, что я покажу, как включать горячую воду.

* * *

– Я буду ждать в коридоре, – сказал Конрад. И, видя, что Гретель волнуется, добавил, понизив голос: – Этот Фонберг, конечно, старый людоед. Если достанет нож, начинайте кричать, и я сразу прибегу!

Гретель кисло усмехнулась и, не в силах отделаться от скверного предчувствия, толкнула массивную лакированную дверь, на которой красовалась бронзовая табличка: «Доктор Артур Фонберг.

Психолог, гипнотерапевт».

Вопреки ожиданиям, в кабинете не было ничего больничного, наоборот, здесь царила умиротворяющая атмосфера. За дубовым столом сидел представительный мужчина лет сорока и что-то записывал. Не отрываясь от бумаг, он кивнул:

– Присаживайтесь. Одну минутку.

Девушка опустилась в кожаное кресло и осмотрелась.

Казалось бы, чего бояться? Все самое ужасное осталось в прошлом.

Десять лет назад, вернувшись из плена, Гретель провела несколько недель в качестве пациентки Альпенбахской психиатрической лечебницы. Там ей кололи снотворное и давали таблетки, от которых голова становилась легкой и пустой, как воздушный шарик. А еще к ней постоянно приходили полицейские в форме и детективы в штатском. Они задавали вопросы, на которые Гретель не имела ответов. В конце концов ее отпустили домой, в родной Марбах.

Ленц, конечно же, знал, что его свидетельница лежала в дурке, но тактично не упоминал об этом.

Кабинет, сплошь отделанный деревом, показался Гретель довольно-таки уютным – много книг, красивая мебель. На столе – бронзовая чернильница, телефон и подставка для перьевых ручек. Все было чудесно, кроме повода, по которому Гретель сюда пришла. Возвращаться к прошлому оказалось труднее, чем она ожидала.

Девушка понимала разницу между психиатром и психологом, понимала, что здесь пациентам не надевают смирительные рубашки и не колют успокоительные.

Но пока что справляться с волнением удавалось плохо – ее трясло от напряжения, и, чтобы хоть как-то унять дрожь, Гретель впилась ногтями в упругую обивку кресла. Она понятия не имела, чего ждать от доктора Фонберга, но собиралась говорить правду.

«Правду, из-за которой я однажды уже сделалась посмешищем», – мрачно подумала Гретель.

– Меня зовут доктор Фонберг.