Наживка для вермахта

В темноте капитан успел разглядеть немногое: только то, что в комнате, впритык одна к другой, стоят еще восемь коек, и все они заняты.

– Только вы извините, товарищ капитан, но белья постельного у нас нет, – прошептал ему дежурный. – Вчера бомбежка сильная была, белье не довезли.

– Ладно, я и так посплю, – ответил Шубин.

Он скинул сапоги, гимнастерку, залез под одеяло – и спустя минуту уже спал крепким сном.

Проснулся Глеб в начале седьмого без всякого будильника. Такая уж у него была способность – просыпаться в назначенное время.

Он отыскал в коридоре умывальник, умылся, натянул гимнастерку и уже собирался идти на завтрак, когда заметил, что с соседней койки за ним внимательно наблюдает парень лет 25, черноволосый, кареглазый и с таким же внимательным взглядом, какой он вчера заметил у дежурного по штабу. Когда их взгляды встретились, сосед произнес:

– Доброе утро, товарищ капитан. Хотя для вас оно вряд ли такое доброе – спать вам, кажется, мало пришлось.

– Ничего, позже высплюсь, – ответил Шубин.

 – Вот думаю: брать на завтрак шинель или тут оставить?

– Да оставьте тут, что с ней сделается, – сказал сосед. – Разве что «Юнкерс» бомбу точно на наш дом сбросит.

Видимо, решив, что дальше разговаривать с капитаном в таком положении, лежа, неудобно, сосед встал и произнес:

– Лейтенант Григорий Гришин. Я тоже только вчера сюда прибыл.

– Капитан Глеб Шубин, – сказал тот, протягивая руку лейтенанту. – Фронтовая разведка.

– О, разведчик! – уважительно заметил Гришин. – Это здорово.

А я из пехоты, из десятой дивизии НКВД.

«Как?! И тут НКВД?» – мелькнуло в голове Шубина. Видно, выражение его лица изменилось, и лейтенант Гришин это заметил.

– Понимаю, что вы сейчас подумали, – произнес он. – Заградотряды, приказ «Ни шагу назад!» и так далее. Может, нас бы и направили на усиление заградотрядов, только тут немцы больно быстро к городу подошли. И оказалось, что, кроме нас, Сталинград защищать некому. И бросили нас на передовую, сдерживать танки Гота. И мы их сдержали, товарищ капитан! Половина наших ребят на подступах к городу полегла, а вторая половина – при защите вокзала и станции.

В живых, как я, немногие остались. Вот почему мы, оставшиеся, и считаем себя скорее пехотинцами, чем особистами.

– Понятно… – произнес Шубин. Он и раньше слышал о частях НКВД, которые оказывали ожесточенное сопротивление немцам в первые месяцы войны, сражаясь в пограничной полосе. Но вживую сталкиваться с участниками тех боев ему не приходилось.