Жизнь не кончается никогда

Обычное потягивание пододеяльника не помогало, и даже такие экстренные меры, как прыжки мне на грудь, не действовали. Тогда Маркис был вынужден применить свое последнее, немного садистское средство: щекотание усами кончика моего носа. Вытерпеть этого не может никто. Я открыл глаза, и успокоенный кот, развернувшись ко мне задом, провел хвостом контрольный выстрел по векам и переносице, а потом спокойно улегся у моих ног. По его расчетам, я теперь должен был соскочить с кровати, помахать руками-ногами и побежать туда, где льется вода.

А он в это время впадет в спячку в кресле, чтобы досмотреть сто тридцать третий сон.

Но, к великому разочарованию Маркиса, этого не произошло. Нашарив на тумбочке мобильник, я сразу позвонил Вере, с волнением ожидая услышать радостный голос. И получил ледяной ответ, равносильный удару под дых:

– Здравствуй, Костя. Извини, я сейчас очень занята. Как освобожусь, позвоню.

Не знаю, сколько времени я лежал с трубкой у уха, слушая гудки, доносившиеся, наверное, из преисподней.

Было ощущение, что меня заморозили голосом. «Любовь прошла, завяли помидоры» – это было первое, что молнией пробило мой мозг, и я стал усиленно себя жалеть:

«Эх ты, Костик, ноль ты без палочки. Размечтался, дурачок, о Царевне Лебеди, в носу ковыряя. Ну, жди, жди, хороший человек. Сейчас она тебе перезвонит прямо в Кремль, вчера ж ты строил из себя министра или на крайняк его зама. Как она тебе позвонит, если свой номер телефона ты не давал?.. Эй, приятель, не тупи, в телефоне определитель есть, забыл?»

Здравая мысль про определитель позитива не принесла – после такого голоса не воскресают.

Швырнув мобильник на кресло, я быстро умылся, оделся и бегом рванул на работу. Я не опаздывал – просто нужно было срочно отвлечься, а то Маркис перестанет удивляться, что его хозяин приползает домой на четвереньках после очередного «лечения».

Ночная смена прошла как на автопилоте – я брал клиентов, куда-то их развозил, лиц не запоминал, о чем говорили, не слышал.

Мне было больно и обидно, и даже возникла мысль, что меня разово использовали как дешевую проститутку. Я жаждал мести, не Вере, конечно, а заевшимся богатеньким, посягающим на такое святое чувство, как любовь.

Так продолжалось в течение двух суток, и своего кота я, по всей вероятности, замучил размышлениями о том, что происходит и как мне помочь. Позвонить гордость не позволяла, а мысль о том, что она действительно занята, я отметал с негодованием.