Огненный тыл

Советские власти сами все сделали. Совершенно не важно, способны ли эти самолеты подняться в воздух. Вертикальный взлет пока не придумали. Командование само загнало собственную авиацию в тупик. Самолетам негде было разогнаться, чтобы взлететь.

Количество пригодных к использованию аэродромов к лету 1941-го катастрофически сократилось. Прошедшей зимой в московских «верхах» было принято решение построить на ряде аэродромов приграничных округов бетонные полосы. Для мирного времени в этом был смысл: в межсезонье грунтовые аэродромы раскисали, и нормальное обучение пилотов становилось проблемным.

В условиях надвигающейся войны подобные решения были форменным вредительством! Только в Киевском Особом округе 45 полей из 63 превратились в котлованы. Работы шли ни шатко ни валко, никто не думал, что аэродромы понадобятся срочно. Это казалось невероятным…

На поле царило запустение. С другой стороны, вблизи леса, мелькали огоньки, сновали тени, работал дизельный генератор. Лезть на рожон определенно не стоило.

Двинулись вдоль опушки. Аэродромное поле осталось сзади. Разведчики залегли в заросших травой канавах, стали всматриваться в темнеющий воздух.

Пространство насыщала немецкая речь, бряканье посуды. На опушке выделялись неподвижные силуэты бронетранспортеров. Там вспыхивали фонари, сновали фигуры механиков. То и дело заводились двигатели, тарахтели на холостом ходу. Из отдельных реплик можно было понять, что техника нуждается в ремонте. На краю аэродрома стояло небольшое моторизованное подразделение.

Группа отступила в лес. Ершов по приказу Шубина развернул рацию, и в эфир ушло очередное сообщение о дислокации немецких частей. В свете фонаря Глеб делал пометки на карте. Немецкие и венгерские подразделения располагались в шахматном порядке, и просочиться между ними труда не составляло. В глубь лесистой местности немцы не совались.

Темп движения снизился. Люди тяжело дышали. С наступлением темноты идти по лесу стало невозможно.

Деревня Теплый Ключ, отмеченная на карте, возникла в поле зрения в начале двенадцатого. Темнота уже сгустилась, начиналась ночь. Группа осталась в низине, Глеб в одиночку вскарабкался на косогор, достал бинокль.

К ночи ароматы луговых трав потеряли остроту и уже не щекотали нос. Деревня лежала метрах в двухстах, в покатой низине. За ней возвышалась стена леса.