Академия «Пирамида». Уполномочена полюбить

– За неимением у вас, ректор, достойной внимания груди я немного отредактирую текст.

– Э-э-э… – попытался что-то сказать Дамблдор.

Но я уже закусила удила!

– Я Таня, – лениво, по возможности копируя Вендаиса, произнесла я. – И очень рада видеть в этом печальном месте свеженького седобороденького петушка. – Я шагнула к ректору и заверила: – Ты, возможно, испытаешь удивительные ощущения…

– Что?! – возмутился ректор.

– О! Петушок с норовом попался! – восхитилась я. Вытянула руки вперед и растопырила пальцы: – Хорошенькие сисечки! Нет… – Мои руки опустились на уровень пояса: – Ну, нет, так нет! За что ухвачу, то и поверну! Для начала знакомства…

Сзади меня словно доской по доске врезали.

Судя по этому звуку, Вендаис не досмотрел спектакля и прилёг отдохнуть. С размаха. Вот она! Волшебная сила искусства! Даже Дамблдора проняло так, что он застыл, уставившись на мои скрюченные ниже пупка пальцы.

Решив, что текста вполне достаточно, я подошла к креслу, села и предложила:

– Да вы, Дамблдор… Садитесь, ректор.

Нам есть что обсудить.

Он молодец! Промокнул платком пот на лбу и строго произнёс:

– Я протестую!

– Против чего? – делано удивилась я. – Против благородной терминологии и действий этого бревна? – Я мотнула головой назад. – Или против принуждения вами вспомнить и озвучить моё унижение? Или вас моя терминология смутила?

Ректор, мрачный, как туча, схватил со стола тёмный флакон.

– Я приведу его в чувство.

– Не стоит! – покачала я головой.

 – Для дальнейшего разговора он нам ни к чему. Вам не кажется, ректор, что наступил тот самый форс-мажор?

Он рухнул в кресло, зажал бороду в кулак и просипел:

– Поясните…

– Легко, – заверила я. – Выглядит всё примерно так… Во вверенном вам учебном учреждении любая тля… Именно тля! Может оскорбить, унизить меня, напасть… В нашем договоре это не прописано! А значит, наступило нарушение договорных обязательств – форс-мажор. Секунду! Припоминаю, что какой-то бородатый Дамблдор украл меня из больницы, доставил на рынок Корс, а потом там же и купил… Но это так, мелочь.

Довесок к остальной печали.

Достаточно долго ректор выстукивал пальцами на зелёном сукне стола какой-то сложный прерывистый ритм. Потом долго вчитывался в бумагу, которую достал из ящика. Сильно подозреваю, что это и был наш договор.

– Татьяна Петровна… А давайте попробуем предать забвению этот прискорбный случай?

– Какое интересное предложение! – восхитилась я.