Бладшот

Далее – череда образов, включая отталкивающий, отвратительный блеск нержавеющей стали, пневмопистолета для забоя скота, приставленного к голове женщины… к голове Джины, его любимой жены! Хлопок сжатого воздуха, рвущегося наружу, на грязном, забрызганном кровью бетонном полу дергается, точно змея, воздушный шланг, из дула, пробивая хрупкую кость черепа, стремительно выдвигается металлический стержень…

Озаренное лампой с затылка, лицо плотоядно ухмыляющегося Эйкса, его кошмара, его личного демона, приближается, заслоняет собой все вокруг.

– ТЫ НИЧТО! СЧИТАЙ, ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ! СЛОВО ДАЮ…

Бладшот стиснул зубы с такой силой, что мог бы перекусить стальной прут. Стук сердца в груди, несмотря на все старания нанитов, казался барабанным соло.

– Найду-тебя-и-прикончу, – с едва сдерживаемой яростью проговорил он, почти не замечая Кей Ти, бросившейся к интеркому.

– Медиков сюда, быстро! – крикнула она, а после, подхватив его, помогла ему сесть в кресло.

– Хочешь убить, лучше убей сейчас, – сказал он ей.

Однако в этот момент он был вовсе не с ней, не в комнате отдыха. Сейчас он вновь оказался на бойне, в мясохранилище. В эту минуту он жил именно там.

– Успокойтесь. Это я. Все окей, – говорила Кей Ти.

Ее голос доносился словно бы откуда-то из невозможной, невероятной дали. Сказанные ею слова он вроде бы понимал, но раскусить их истинного смысла не мог. Джина была мертва… а все остальное не значило ровным счетом ничего.

Эйкс отодвигается в полумрак. Все заслоняет собой ствол сорок пятого калибра.

– Благодарю за подсказку.

Грохнул выстрел. Бладшот почувствовал сокрушительный удар в корпус. И жар пули, мучительно медленно проходящей сквозь тело. И отлетел назад, ломая барную стойку. Пуля ударила точно в центр горячего алого шрама в его груди.

– Эй, послушайте. Послушайте меня! – едва ли не взмолилась Кей Ти.

Бладшот резко повернул голову, устремил взгляд на нее.

– Простите.

Да как он мог даже подумать о Кей Ти в таком смысле, когда Джина мертва? Убита…

– О чем бы ни шла речь, вы не обязаны этого делать, – сказала она. – У вас есть выбор.

– Вы не понимаете, – ответил он.

Выбора не было. Кое-кому придется за все заплатить.

– Понимаю. Лучше, чем вы думаете.

Казалось, Кей Ти хочет внушить, передать ему нечто такое, чего не может сказать. Но это только напомнило Гаррисону последние слова Джины – его имя.