Отравленные джунгли

Понял?

– Так точно, – угрюмо ответил капитан.

– Через час бортом вылетаете в Москву. Все. До встречи в столице…

Где-то на Кавказе работала еще одна группа из отряда Василевича, и в столицу он, вероятно, вылетал позже.

Запрыгнув в «уазик», подполковник укатил, оставив бойцов в полной растерянности. Вроде бы успешно провели операцию по доставке «багажа», рисковали жизнью, устали как черти… А тут ни благодарности, ни теплого словца. Вот такое оно, начальство. Лишь бы прикрыть заднее место.

Прапорщик Пестов стоял, надув губы, не понимая причин, из-за которых вдруг впал в немилость.

Вскоре гудевшая рядом «восьмерка» взмыла с бетонной площадки и, медленно развернув кургузое тело, взяла курс на север – в глубь страны.

Дождавшись, когда гул окончательно стихнет, капитан повернулся к бойцам:

– Прапорщик Пестов!

– Я, – невесело откликнулся тот, предчувствуя неизбежную неприятность.

– Выйти из строя.

– Есть.

Снайпер сделал три шага вперед и развернулся лицом к товарищам. Все затихли, ожидая услышать очередную несправедливость, ниспосланную через их командира вечно недовольным Василевичем.

Капитан помолчал, все так же щурясь и посматривая на красноватые от вечернего солнца склоны. Но внезапно, будто очнувшись от невеселых дум, отчеканил:

– Группа, р-ровняйсь! Смирно! За добросовестное исполнение служебных обязанностей объявляю прапорщику Пестову благодарность.

Сей же миг на измученных и чумазых лицах появились улыбки, по шеренге прошел одобрительный гул. Снайпер в растерянности глянул на офицера, но тут же спохватился и четко ответил по Уставу:

– Служу России!

– Становись в строй, – кивнул командир и обратился ко всем: – Так, парни, эмоции в сторону. Борт на Москву через час, поэтому десять минут на перекур, и перебираемся со шмотками поближе к КПП.

Дождавшись попутного транспортного самолета, группа Гурьева успешно добралась до Москвы. На аэродроме их встретили два боевых товарища, пообщавшись и поделившись новостями, они развезли уставших бойцов по домам. После каждой операции спецназовцам полагался день отдыха, насыщенный радостными встречами с близкими родственниками.