Пейзаж ночного видения

Грохотали взрывы, горланили люди (но на участок не лезли, майор предупредил местных батыров, что бандиты могли поставить растяжки). Он помчался к проему, вылетел в коридор, одновременно падая на колени, и столкнулся с Балабанюком, вылетевшим из соседней комнаты.

– Ну что, командир, соприкоснулись силы Света и Тьмы? – пошутил молодой лейтенант. – Скажи, ты веришь в Бога?

– Не остри, – буркнул Вадим. – Тебе задняя часть дома, мне – передняя…

Ждать других смысла не было. Они разбежались в разные стороны.

Репнин домчался до конца коридора, вылетел в просторную комнату, выходящую на веранду. Он насилу устоял от соблазна швырнуть боевую гранату – в чем тогда смысл, если разорвать Нарбулу на куски? Вновь падение на колени, бег вприсядку – и это правильно: простучала очередь, над головой пронесся свинцовый рой. Какой же адреналин на этой любимой работе! Половина веранды уже пылала, кто поджег?! В дыму мельтешили двое. Ориентироваться и принимать решения приходилось со скоростью компьютера. У порога валялось грузное тело в исподнем – незнакомый бородач с пулей в голове и оскаленным ртом. Вадим покатился к допотопному креслу, стоящему напротив вполне сносного телевизора. Следующая очередь разбила экран и повалила телевизор на пол. Вадим упал в одном месте, а вырос в другом – за массивным обеденным столом. На него летел с распахнутой пастью небритый тип славянской внешности. Применить автоматы не успевали оба, и майор повалился на спину, подгибая ноги. Щелчок в голове: не Нарбула. Значит, хрен с ним! И в тот момент, когда бородач уже падал на него, занося приклад, он резко распрямил ноги. Бандита отнесло, словно им выстрелили из рогатки. Он грохнулся хребтом о столешницу – стол оказался не таким уж массивным, подломились ножки, и вся конструкция вместе с телом завалилась набок. Второй бандит – явно кавказец, выбил из автомата последние патроны и начал лихорадочно отстегивать магазин, чтобы вставить новый, как в этот момент в помещение влетел Капралов и вместо приветствия открыл огонь. Кавказец замахал руками, как будто балансировал на канате, и рухнул ничком. Капралов тоже не устоял, въехал в Вадима, который торопливо поднимался, и оба вцепились друг в друга.

– Прости, командир, я на летней резине… – отдуваясь, проговорил Капралов.

Громко топая, в комнату влетели Балабанюк с Амбарцумяном и доложили:

– Больше никого, командир…

– Что значит никого? – не понял Вадим, ощутив неприятное жжение в груди.