Последнее крымское предупреждение

Он тоже подался в атаку, но за пару метров до противника рухнул на колено, подался влево, а правую ногу вытянул до упора поперек движения. Мужик споткнулся. С его языка сорвался матерный комментарий. Он замахал руками, валясь плашмя.

Острая боль вспорола икры, но Романовский вытерпел. Он оттолкнулся левой ногой, подался назад, с разворотом ухнул мягким местом на хребет растянувшегося противника, а локтем врезал ему по шее.

Тот всхрапнул, словно лошадь, подавился землей, жухлыми листьями и взбрыкнул.

Не иссякла еще сила в утомленных телесах.

Романовский ударил второй раз, третий! Противник хрипел и уже не пытался встать. На что он еще способен? Майору не хотелось оставлять это чудовище в тылу.

Он рывком подпрыгнул и начал бить по загривку врага тяжелой подошвой, втаптывать его голову в землю! Когда он опомнился, противник уже не шевелился. Из проломленной затылочной кости выползала жижа, похожая на брусничный кисель.

Неужели они реально верят, что могут одолеть бывалого спецназовца? Впрочем, всякое случалось в этом мире.

Двоим претендентам на «черный берет» (категория диверсанта ультракласса, способного выполнять задачи любого уровня сложности) на прошлой неделе переломали ноги. Третьему – капитану Чекану – пробили камнем голову. Он до сих пор валяется в коме. Карьера под откос у всех троих.

Виновников, понятно, не отпустили, как они ни возмущались. Тех, кто выжил в ходе выпускного экзамена, довезли до заброшенного карьера и расстреляли на обрыве.

Потом подошел бульдозер и засыпал тела каменной крошкой, чтобы местные мальчишки не напоролись.

Финальный отрезок пути он тупо бежал, стараясь не упасть. Испытание изуверское, рассчитано на то, чтобы человек выложился полностью. Упадешь и уже не встанешь.

Майор задыхался, еле тащился. Радужные блики плясали перед глазами. Ноги увязали в спелом мху. Впереди вставали заросли бурьяна. Молодая крапива жалила даже через ткань.

Какой-то шершень прилип ко лбу.

Он гнал его, но тот упрямо возвращался и наконец-то впился жалом. Майор размазал его по коже, выпал из кустарника.

Узкая ложбинка плясала перед глазами. Он передвигался по ней, как на ходулях. Мелькали кусты, редкие деревья, оборвался лес.

Видимо, Романовский пробежал лишнего, потому как в спину ему вдруг прозвучало:

– На второй круг пошел, майор?

Он испустил облегченный стон, повалился, тяжело дышал и таращился в безоблачное июльское небо.