Дружба с призраком

Вылезла из своей поношенной норковой накидки и небрежно швырнула её на матрас, на котором сидела Мария. Надетое на мадам Фортуне платье с оборками было, возможно, последним писком моды где-нибудь в далёкие двадцатые годы, но сейчас, спустя почти сотню пролетевших с той поры лет, оно выглядело, мягко говоря, нелепо. И к тому же местами было изрядно протёрто, местами чем-то закапано, а местами проедено молью.

– Ну что, клюнула она на приманку? – спросила Мария, имея в виду миссис Фишер.

– Рано пока об этом говорить, – пожала плечами мадам Фортуна.

– Я сделала всё, как мы репетировали. Мистер Фокс слишком рано начал стучать по трубам, но я всё равно тут же включила вентилятор…

– Да, да, – нетерпеливо отмахнулась от Марии мадам Фортуна. Она оттолкнула её в сторону, сняла с вешалки другую меховую накидку – чёрную на сей раз – и набросила её на себя. На плечо хозяйки немедленно взгромоздился Гудини, и теперь мадам Фортуна в ярко освещённой комнате стала напоминать вырезанную из чёрной бумаги фигурку пирата с попугаем на плече.

Мария подумала о старой вдове.

Миссис Фишер показалась ей доброй и готовой сделать ради своего мужа буквально всё, что угодно. Добросердечные люди чаще всего бывают именно такими, легковерными. Доверчивыми слишком. Но что-то не давало Марии покоя, и вскоре она поняла, что это слова Эдварда о том, что у миссис Фишер «сердце гораздо мудрее и добрее, чем кажется».

– Но… – нерешительно, дрожащим голосом начала Мария. – Но не кажется ли тебе, что мы поступаем… неправильно?

Мадам Фортуна повернулась и застыла на месте, изучая дочь прищуренными глазами.

– Вот что, моя милая и заботливая Мария, – ответила она. – Разве я не повторяла тебе тысячу раз, что нет ничего правильного или неправильного, но есть только…

– Удобный случай, – закончили в унисон мать и дочь. Мадам Фортуна произнесла это с удовольствием, со смаком, можно сказать, а Мария тихо прошептала себе под нос.

– Удобный слу-учай! Удобный слу-учай! – передразнил их попугай.

– Заткнись, Гудини, – сказала мадам Фортуна, зажимая двумя пальцами клюв попугаю. Он обиженно замолчал, вырвался и недовольными шажками спустился с плеча ниже по руке хозяйки.

Мария, в свою очередь, проскользнула мимо матери в её спальню – светлую, большую, с громадной кроватью и таких же королевских размеров комодом.