Архивы Блэквуда. Незримые

На экране смартфона высветилось название композиции: «What Now My Love» – «И что теперь, моя любовь». Исполнитель Ширли Бэсси, при участии Нельсона Ридла с оркестром. Премьера, если верить «Шазаму», состоялась в 1962 году.

Запись достигла кульминации и резко оборвалась. Послышался бойкий речитатив старомодного диск-жокея, но через мгновение все стихло.

После – белый шум.

И тишина.

Одесса метнулась посмотреть, не оборвалась ли пленка. Но нет, лента по-прежнему наматывалась на бобину, только пустая.

Кто-то испытывал магнитофон? В 1962-м?

Одесса изучила корпус.

Внизу, на пластиковой крышке, виднелись выжженные чем-то вроде паяльника инициалы «Э. С.». Эрл Соломон.

Вспыхнувшее было любопытство сменилось горьким разочарованием. Магнитофон, без сомнения, принадлежал хозяину кабинета, агенту ФБР в отставке. Дело закрыто.

Похоже, когда-то давно он сунул древний артефакт в ящик и благополучно о нем забыл.

Одесса отправилась за советом к коменданту.

– Как мне распорядиться вещами агента?

Женщина пожала плечами:

– Личное имущество полагается вернуть.

Помещение нужно освободить как можно скорее. У меня где-то завалялся адрес.

Одесса отыскала в копировальной комнате картонную коробку и сложила в нее немудреные пожитки.

До Флашинга, где располагался Нью-Йоркский пресвитерианский госпиталь, пришлось добираться на такси. В поисках Эрла Соломона Одесса, с коробкой под мышкой, кочевала от одного справочного стола к другому. Ее так и подмывало воспользоваться жетоном, но совесть не позволяла.

Наконец ей удалось выяснить, что Эрла Соломона перевели из интенсивной терапии в обычную палату.

Нужная дверь стояла нараспашку. Палата оказалась двухместной, но вторая койка пустовала. Одесса на цыпочках обогнула полуприкрытую шторку. За ней спал темнокожий мужчина с седыми курчавыми волосами, он выглядел на свои восемьдесят шесть лет. От его руки и предплечья к насосам и мониторам, выводившим приглушенную симфонию, тянулись длинные трубки. Старик прерывисто дышал во сне.

Одесса опустила коробку на деревянные подлокотники кресла. Она-то надеялась встретить у постели родственников агента, передать им вещи и быстренько откланяться, а в итоге торчит здесь, нарушая покой больного. Будить старика Одесса не осмелилась – вдруг ему вкололи снотворное? Похоже, надо доставать удостоверение и идти к медсестрам или ждать, пока не объявится кто-нибудь из родни.

В углу работал маленький телевизор с плоским экраном.