Лабиринт Фавна

– Мерседес, ты должна проверять такие вещи. Ты же домоправительница.

Он положил ей на плечо руку, такую гладкую и чистую. Потом повел ладонью вниз по ее рукаву. Мерседес хотелось, чтобы платье было более плотным. Сквозь заношенную ткань она чувствовала его пальцы.

– Как пожелаете, сеньор.

Видаль был охоч до женщин, хоть и не скрывал, что ни в грош их не ставит. Мерседес удивлялась, как это мама Офелии не замечает презрения в его глазах, когда он ее обнимает.

Видаль не окликнул ее, когда она выходила из комнаты, но его взгляд колол спину, будто нож приставили между лопаток.

Мерседес отнесла кроликов на кухню и сказала кухарке Мариане, что капитан пожаловался на кофе.

– Избалованный мальчишка, вот он кто! – сказала Мариана.

Другие служанки покатились со смеху. Роза, Эмилия, Валерия… У них не было причин бояться капитана – они его почти никогда не видели. И не хотели видеть, что творят капитан и его люди. Если бы Мерседес могла быть такой же слепой… Хотя, может, немолодые служанки просто навидались за свою жизнь всякого и им уже все равно.

– К обеду нужна еще курица и говядина.

Мерседес набрала два ведра горячей воды, которую заранее вскипятили служанки. Мать Офелии велела приготовить ванну.

– Еще курицу и говядину? – передразнила Мариана. – Где мы их возьмем?

Кухарка была родом из ближайшей деревни. У нее два сына служили в армии.

– Мужчины хотят воевать, – часто приговаривала она. – Такими уж они рождаются.

Им не важно, за что воевать. А женщины как же?

– Он всех пригласил, – сказала Мерседес. – Священника, генерала, доктора, мэра с женой… И всех нужно накормить.

– А они лопают, как стадо голодных свиней! – крикнула ей вслед кухарка, пока Мерседес поднималась с ведрами по лестнице.

Служанки смеялись, оттирая кроличью кровь с кухонного стола.

Они не хотели знать.

8

Принцесса

Офелия не рассказала маме про лабиринт и про Фавна. До того как прилетела фея, девочка прижималась к маме и они были как никогда близки, но теперь слова Фавна звучали у нее в ушах.

Луна… Мама…

Офелия почувствовала себя виноватой, когда бледное утреннее солнце заглянуло в пыльное окно и мама с улыбкой поцеловала ее в лоб, как будто прогоняя тревожные мысли.

Не вздумай предать ее! – сказала себе Офелия.