Темные тайны

Когда-то он всерьез решил за ней приударить и даже настаивал на том, чтобы она уступила его домогательствам, но его ухаживания были настолько жалкими, что хотелось плакать. Охотник и объект охоты, оба они – ошибка природы: он – самый слабый в помете койот о трех ногах, она – усталая хромая крольчиха. Потрясающая парочка, нечего сказать!

– Как поживает наша хозяйка фермы? – сказал он. Между ними существовало молчаливое согласие: то, что она управляется с фермой в одиночку, – уже само по себе почти анекдот. Наверное, так оно и есть.

– Да вот, поживаю, худо-бедно, – ответила она.

Дебби и Мишель удалились к себе в комнату. Либби недовольно сопела на диване. Через пару недель после его прошлого визита у них на ферме устроили аукцион, и Дэи из окошка смотрели, как соседи по дешевке скупают необходимое в хозяйстве оборудование. Мишель и Дебби распереживались, увидев одноклассниц – сестер Бойлер: те разгуливали с родителями, как на пикнике, и всюду совали нос. «Почему мы не можем выйти на улицу?» – ныли они, сердились и умоляли, поглядывая, как сестрицы Бойлер по очереди катаются на качелях – может, уже и качели проданы?! Пэтти повторяла: «Среди тех людей за окном у нас друзей нет».

Люди, которые присылали ей на Рождество поздравительные открытки, сейчас ощупывали ее дрель, точильный станок, все ее инструменты, даже половину цены предлагая неохотно. Верн Ивли забрал ту самую сеялку, которая когда-то так его раздражала, снизив первоначально заявленную цену. Безжалостный поступок. Через неделю она столкнулась с ним в магазине, куда заехала за кормами, – он отвернулся, затылок от стыда порозовел. Она подошла к нему сзади и прямо в ухо укоризненно пощелкала языком: ай-я-яй.

– Как тут у тебя вкусно пахнет, – почти с возмущением произнес Лен. – Кое-кто славно позавтракал!

– Блинами, – кивнула она.

«Только, пожалуйста, не заставляй меня спрашивать, почему ты здесь. Пожалуйста, хоть раз скажи сам, зачем ты приехал».

– Не возражаешь, если я присяду? – спросил он, присаживаясь на краешек дивана рядом с Либби.

 – Это кто? – спросил он, внимательно на нее глядя. Он раз десять видел девочек, но никогда толком не мог определить, кто есть кто, и даже не пытался запомнить. А однажды назвал Мишель «Сьюзан».

– Это Либби.

– У нее такие же рыжие волосы, как у мамы.

Да, такие же. Но она не могла заставить себя сказать это вслух. Чем дольше Лен не переходил к теме своего визита, тем тревожнее ей становилось. Даже спина взмокла.