Пропуск с красной печатью

 – Набросали тут разных капканов – ни пройти, ни проехать….

– Что там у вас? – напрягся Вадим.

– Балабанюк неудачно сел, – ровным голосом отозвался Капралов. – Молодец, Владимир, пять баллов.

– По шкале Рихтера, – проворчал Репнин. – Вы бы потише там шумели, что ли? Не на прогулке, в конце концов.

– А я ему говорил, – невозмутимо ответил Капралов, – поспешишь – копчик повредишь. Ладно, командир, будем шуметь потише.

– Вы где?

– На углу. Проникли в цех, начинаем продвижение к объектам. Все нормально, инцидент не повторится.

– Так у меня же «днюха» вчера была, – начал оправдываться Балабанюк, – не выходные, а кутерьма какая-то. Кто меня спаивал в баре? Кто уверял, что завтра будет спокойный рабочий день – без эксцессов, физических нагрузок? А вообще нормально посидели, мужики, – улыбнулся он. – Приличный такой погребок оказался, девочка нас обслуживала прикольная…

– После таких выходных нужны еще одни выходные, – рассудительно изрек в эфир Рудницкий. – Хорошо, что погребок не разнесли… А вообще, согласен, нормально посидели.

– Воспитания вам не хватает, друзья мои, – вздохнул Вадим. – Элементарного европейского воспитания. Стыдно порой за вас. Где ваш ненавязчивый налет элитарности? Ржете, как кони, пьете, как кони…

– Мы еще и пашем, как кони, – обиделся Капралов. – Кто виноват, что у Вовы «днюха» была? Юбилей, надо же поддержать товарища.

– Двадцать шесть – не юбилей, – возразил Рудницкий. – Юбилей – это круглая дата.

– А двадцать шесть – не круглая? – удивился Капралов.

Спецназовцы сдавленно усмехались.

– Кстати, насчет прикольной девочки, которая нас обслуживала, – с ехидцей сказал Жилин, – я точно помню, что к концу вечера пропали Гриша Амбарцумян и эта девочка – в финале пьесы нас обслуживала другая. Я сразу догадался, что тут нечисто. Гриша, ау, ты с нами? Что-нибудь скажешь в свое оправдание?

В эфире царило молчание, слышалось только кряхтение Балабанюка с Капраловым, пробиравшихся через горы мусора.

– Бутылочку не выбрасывайте, пожалуйста… – наконец раздался хриплый голос Амбарцумяна. – Вот скажите, пожалуйста, мужики, какая вам, собственно, разница, чем и сколько я занимался с девчонкой, которая реально оказалась прикольной, и, вполне возможно, что я на ней когда-нибудь женюсь? Может, у нас интересы общие. Музыка Рахманинова, поэзия Серебряного века… Каждому свое. Богу – свечка…

– Женится он, – проворчал Жилин, – пусть разведется сначала.