Просчет невидимки

Но кто-то не поверил и пырнул финкой в живот Калину прямо на улице. И когда майор Карев сложил в голове факты, он понял, что чужими руками группу на все готовых людей пытается подобрать вражеский шпион. И этот враг очень хорошо, как выяснилось, знает Советский Союз, раз умудрился даже проникнуть в уголовную среду. Он только предположил, а вот Платов собрал воедино все, что мог собрать из разных источников, и понял, что Карев прав. Ладно, запускаем в дело «банду Седого».

Коган остановился возле витрины магазина.

Рассматривать тут было нечего. Война, одним словом. С продуктами плохо. Хлеб да крупа. Вон консервы. Не тот ассортимент, но хоть что-то есть. Коган, глянув в отражение в стекле, убедился, что за ним увязался самый молодой из этой троицы. Хорошо. «Заинтересовал я их, – усмехнулся Коган. – Он осмотрел себя, глядя в стекло. Надо кликуху мне подходящую придумать. Филин! А что, очень даже похож. Тем более по ночам люблю мышей давить». Хмыкнув, Коган двинулся дальше по улице, прикидывая, в каком месте удобнее избавиться от хвоста.

Глава 3

Собраться вот так всем вместе надо было еще в первый день, когда группа только прибыла в Горький. Но ситуация сложилась таким образом, что Шелестову пришлось искать и ждать Филонова. Не получив информации от лейтенанта из первых рук, не получив понимания, где на заводе или прямо в конструкторском бюро засел враг, что-то предпринимать было нельзя. А тут еще и Сосновский ошарашил всех тем, что за Филоновым был хвост. Теперь каждый последующий шаг придется делать с такой опаской, что у Шелестова по спине пробежал холодок.

Если враг следит за оперативником НКВД на заводе, тогда группа могла засветиться так сильно, что ее работа пропадет даром. Кто, почему следил?

Сосновский коротко рассказал о том, как ему пришлось убить двух наблюдателей, которые шли вчера за Шелестовым и Филоновым. Обнаружились они уже после того, как Максим встретился с лейтенантом.

Шелестов сидел, барабаня пальцами по столу, угрюмый, невыспавшийся Карев откинулся спиной на стену и закрыл глаза.

Коган и Буторин переглядывались с недовольным видом.

– Самое неприятное в том, что мы не знаем, за кем они шли, – недовольно произнес Буторин.

– Самое неприятное в том, что их уже не спросишь, – возразил Коган и покачал головой. – Эх, Миша, Миша! Как же ты так напортачил?

– За мной они идти не могли. Не было за мной хвоста, – уверенно сказал Шелестов. – Я уверен, что хвост был именно за Павлом.