Придворные отморозки

Тогда Хоза порылся в карманах, вынул связку ключей, нашел нужный – дубликат, сделанный втайне от Парфенова, открыл дверь. Предохранительная цепь была снята в считаные секунды клинком кинжала чеченца. Сулема, как называл своего верного помощника начальник золотодобывающего прииска Жилин, тихо вошел в квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь.

Привыкнув к темноте коридора после освещенного подъезда, он крадучись прошел в комнату, где на софе, завернувшись в одеяло, мирно похрапывал хозяин квартиры, Семен Семенович Парфенов.

Сулема сел в кресло у журнального столика, достал фонарик, включил его, направив луч себе под ноги, взял со стола журнал «Вокруг света» и швырнул его на софу.

Парфенов, еще не открыв глаза, вскочил и тут же быстро сел, испуганно забившись в угол постели. Ослепительный луч, направленный в глаза, слепил его.

– Кто здесь? – на грани истеричного вопля прохрипел Семен Семенович.

Луч опустился.

– Ай, не узнал, да? Кого должен быть встретить, начальник? – знакомый акцент в ответ.

Парфенов облегченно вздохнул:

– Сулема, ты? Черт нерусский!

– Не ждал так рано? Нет-нет пугался, да?

– Испугаешься тут!

Чеченец рассмеялся гортанным, приглушенным смехом.

– Зачем пугаться? Ствол надо под подушкой держать. Появится кто, бах, и нет его! Так мужчина должен делать, не забиваться в подушки, как баба пугливая!

– Откуда у меня ствол-то?

– Спроси у меня! Я продам, недорого возьму. Две тысяча, и все дела!

– Да ну тебя, Хоза! Ты есть хочешь? – потянулся рукой Парфенов к ночнику, но его остановил чеченец:

– Не надо включать свет! Не надо, чтобы знали, что у тебя гость.

Ты спи, как спал, есть я не хочу, буду тоже спать. На полу прилягу, утром говорить будем!

– Но, может, перекусишь все же?

– Эй. Зачем ты такой непонятливый, Семен? Сказал спать, значит – спать! Мало осталось.

– Чего мало?

– Спать, конечно, зачем глупость спрашиваешь? Спокойной ночи, Семен, и прошу, не говори больше ничего, не мешай!

– Спокойной ночи!

Сулейманов, положив под голову спортивную сумку и укрывшись штормовкой, моментально уснул.

У Парфенова же сон как рукой сняло. Не помогли и двести граммов водки. Но не бродить же в темноте по квартире? Прилег, да так и лежал до утра, ворочаясь в беспокойных и бесполезных попытках уснуть. Поэтому и поднялся в семь часов разбитым, уставшим, словно две смены подряд отсидевшим в конторке карьера.