Заколдованная Элла

– Расскажи, как снять заклятие. Мэнди, ну пожалуйста!

– Как – понятия не имею. Знаю только, что это возможно.

– Если я объясню Люсинде, что мне от него плохо, она его снимет? Снимет, да, Мэнди?

– Сомневаюсь, но чего в жизни не бывает. Да только вдруг она одно заклятие снимет – и тут же наградит тебя другим, еще похлеще. С Люсиндой одна беда: у нее всегда куча блестящих идей и она их в себе не держит, а тут же превращает в заклятия.

– А как она выглядит?

– Не похожа на прочих фей. Да уж лучше тебе никогда в глаза ее не видеть!

– А где она живет? – не отставала я.

Может, удастся ее разыскать и убедить снять заклятие. Ведь и Мэнди иногда ошибается.

– Мы с ней не разговариваем. Еще мне не хватало следить за перемещениями Люсинды Придурочной! Эй, миску не урони!

Поздно. Пришлось мне взять метлу.

– Неужели все Друзья Фей такие неловкие?

– Нет, лапочка. Фейская кровь не делает неуклюжими. Это в тебе человеческое. Ты хоть раз видела, чтобы я била посуду?… То-то же.

Я взяла веник, но оказалось, что это лишнее.

– Ничего серьезнее я не делаю, солнце мое, только мелкое колдовство, от которого никому вреда не будет. Хотя и от него есть польза. На полу не останется острых осколков.

Я заглянула в ведро. Осколки лежали там аккуратной горкой.

– А почему ты не превратишь их обратно в миску:

– А это уже серьезное колдовство. На вид не скажешь, но серьезное. Так можно кому-то навредить.

– Ага, получается, будущее феи не предсказывают. Если бы предсказывали, ты бы знала, можно или нельзя.

– Будущее мы не видим – как и вы, люди.

Это по гномьей части – у них-то ясновидящих полно.

Где-то в доме зазвенел колокольчик. Отец звал кого-то из слуг. Мама никогда не звонила.

– А ты была феей-крестной моей прабабушки? – Вопросы прямо роились и жужжали у меня в голове. – А ты давно наша фея-крестная?

В самом деле, сколько Мэнди лет?

Тут вошла Берта:

– Барышня, сэр Питер просит вас к себе в кабинет.

– Зачем? – спросила я.

– Не говорит. – Берта встревоженно вертела в пальцах кончик косы.

Впрочем, напугать Берту – дело нехитрое. Чего тут бояться? Отец хочет со мной поговорить. Было бы странно, если бы не хотел.

Я вытерла тарелку, потом еще одну, потом третью.

– Барышня, вы бы поскорее, – попросила Берта.

Я потянулась за четвертой.

– Ты уж лучше сходи, – сказала Мэнди.