Про пальмы и пионерский галстук

Она делит городок пополам и совсем не огорожена.

<11 мая 1991 г.>

У Ларисы депрессия. Из дома отказывается выходить, даже школу пропустила. Мама ее жалеет и перед отцом прикрывает, будто Лариса болеет. Прихожу к ней, рассказываю последние школьные сплетни, но ей совсем неинтересно. Не знаю, как еще ее отвлечь.

<12 мая 1991 г.>

Сейчас первый час ночи, за окном моросит мелкий противный дождь. Иногда смотрю на себя с высоты прожитых лет, словно читаю биографию. Представляю, что будут обо мне говорить и думать.

Даже не знаю, откуда это у меня.

<17 мая 1991 г.>

Ничего интересного не происходит. Живем в ожидании отъезда, можно сказать, сидим на чемоданах (вернее, деревянных армейских ящиках) в прямом смысле слова.

<25 мая 1991 г.>

В последний раз решили с мамой съездить в Берлин. Она сказала, что уже никогда не получится больше. Раньше по два раза в месяц ездили. Сначала до Потсдама на поезде-«подкидыше», где всего два вагона и кабины для водителя с двух сторон. Потому что «подкидыш» довозил народ, подкидывал до больших станций.

А в Потсдаме уже садились на обычный поезд и ехали до Берлина. Гуляли всегда много. Столько интересного видели! Словно на другую планету или в будущее попадали. Мама говорила, что такого в Союзе еще долго не будет. Помню, как-то в одну из поездок мы с ней целый час по магазину сантехники ходили, ванны и унитазы разглядывали. Глупо, конечно, но там такая красота была! Реально как в музее.

В последнюю нашу поездку мама прощалась с каждым зданием и деревцем.

Некоторые даже гладила и что-то шептала.

<27 мая 1991 г.>

Лариса две недели уже не ходит в школу. Классной я наврала, что она заболела ангиной. Ее мама каждый день звонит мне, просит прийти и рассказать, что в школе было. Но уже не могу с ней общаться, хоть она лучшая подруга, и ее очень жалко. Не могу смотреть, как она все время плачет.

Никому не показываю, как плачу. Это слабость, а я слишком гордая и сильная, чтобы все увидели, что на самом деле я слабая и ранимая.

<29 мая 1991 г.>

Забираем с собой все, что можно. В России же ничего толком нету, а здесь одежда красивая и качественная, техника разная. Нам выделили контейнер на пять тонн, чтобы мы уложили свои вещи. Записала адрес Ларисы, обещала ей сразу же написать, как мы устроимся. Отъезд через 9 дней. Страшно даже.

<12 июня 1991 г.>

Уходили как в кино. Начальник части приказал расправить боевое знамя части, еще военных времен.