Про пальмы и пионерский галстук

Еще мама масла в огонь подливает, говорит, что не ем ничего, поэтому сиськи не растут. Худая слишком. У мамы грудь в 11 лет расти начала. Сейчас, хоть и небольшая, но красивая. А мне через полгода 14, и даже намека нет.

<24 января 1991 г.>

В школе мальчишки из параллельного класса сказали: «Доска!», – и громко засмеялись. Сделала вид, что ничего не расслышала. Дураки! Когда пришли автобусы, которые обычно возят из школы в наш городок, я специально пропустила этих мальчишек вперед и села в другой автобус.

Пусть они уже не обращали на меня внимания, но на всякий случай.

<25 января 1991 г.>

Вчера приходила в гости Лариса, уговаривала пойти погулять. На улице сыро, слякоть, и мокрый снег падает, куда идти? Долго упрашивала. Говорила, что просто прогуляемся. А что я не видела? Шесть лет уже здесь живем. Обходила все вдоль и поперек.

Железная дорога разделяет наш городок пополам. Основная военная часть и жилые дома находятся на одной стороне, а на другой – авторота, несколько домов, где живут немцы, и магазин, тоже немецкий.

В тот магазин не люблю ходить, так как языка не знаю (в школе у нас английский), а объясняться знаками и жестами как-то стыдно. Да и вообще, там особо не разрешается бывать. Мальчишки, конечно, бегают, когда в казаки-разбойники играют.

В общем, не удалось Ларисе уговорить меня выйти на улицу. Она сразу загрустила и очень быстро ушла к себе домой. И что ей в такую пакостную погоду в тепле не сидится?

<29 января 1991 г.>

Это все из-за плавания.

Груди нет, а плечи широченные. Мужская какая-то фигура, даже смотреть в зеркало противно. А мама опять: «Если к 14 не начала, то и не вырастет совсем или крохотная будет. Как детей будешь выкармливать?» Мне плакать хочется, а она… Понимаю, не со зла, переживает просто. Но от этого еще тяжелее.

<2 февраля 1991 г.>

Через две недели соревнования. Не хочу идти! Классная придумала забаву – привести туда весь класс, чтобы поддержать меня.

Ужас просто!

Как я в купальнике перед всеми выйду? Только опозорюсь. Папа сказал, когда я пожаловалась: «Наличие или отсутствие груди не может опозорить человека. Позорят его только собственные поступки. Ты – дочь советского офицера и должна стойко переносить неприятности и невзгоды». И смотрел на меня строго, как будто ждал, что я встану навытяжку, отдам честь и выкрикну: «Есть, товарищ полковник!»

<5 февраля 1991 г.