Сондер

Я присоединилась к группе криминалистов, уже расставивших флажки рядом с уликами. В мощных корнях дерева лежало обнаженное тело, голова которого будто была прибита к стволу, а грудная клетка разрезана, причем явно не профессиональным патологоанатомом: кость раздробилась, судя по всему, были повреждены легкие. Я хрипло втянула в себя воздух и тут же нахмурилась.

Я обошла огороженную белыми нитями область, на которой криминалистическая группа искала отпечатки и следы, и наклонилась к голове убитого, пробитой насквозь металлическим штырем, треснувшим нижнюю челюсть и заднюю стенку черепа.

Я надела перчатки и осторожно отодвинула губу, заглядывая в рот бедному парню. Помимо основания штыря я заметила кровоточащие десна. Сердце забилось чаще. Я оттянула нижнее веко, рассматривая красно-синие вены. Несмотря на то, что я не была судмедэкспертом, я точно знала, что спустя тринадцать часов с момента смерти сосуды не должны так выделяться. Я отошла и опустилась на колени рядом с кистью. Вокруг кутикул кожа натянутая, покрасневшая, ногти здоровые, но короткие.

Сомнений не оставалось даже несмотря на то, что за запахом крови я не могла учуять ничего другого.

Тело принадлежало оборотню.

Я по-новому оглядела все место преступление. Кто мог убить оборотня? Как убийство могло произойти в два ночи, если в это время он должен был быть в волчьем обличии? И, самое главное, значит ли это, что мне снова придется убегать?

Никогда прежде мне не доводилось видеть подобного. Я помню, как нашла тела моего отца и брата.

Они были растерзаны другой стаей, боровшейся за территорию. Я помню, что место преступление больше напоминало взрыв или автокатастрофу: много крови, мало улик. Я тряхнула головой, стараясь не вспоминать то субботнее утро.

Сегодняшнее преступление было слишком человечным, что вопреки здравому смыслу не могло не пугать. Конечно, «человечным» оно было в плане характера нанесенных ран, а не убийства в целом. Для обычного полицейского это, вероятно, было достаточно шокирующим зрелищем.

Кроме штыря в черепе и разреза грудной клетки ранений больше не наблюдалось: ни укусов, ни царапин. Характер убийства сразу отметал вариант о непутевом охотнике, решившем вдруг посреди ночи поохотиться на дичь в городском парке.

Так что за чертовщина происходит?

Я отошла на несколько шагов и выудила из сумки полупустую пачку сигарет. Курение не вошло в мою жизнь пагубной привычкой, но осталось позорным способом справиться со стрессом.