Сондер

Закрепив цепи к специальным креплениям на каменной стене, я огляделась, проверяя, все ли в порядке. Перед каждым полнолунием меня бьет мандраж. Когда я жила во Флориде с этим было значительно легче. Как минимум потому, что рядом были мой отец и брат. Я задержалась, сжимая в руках кандалы. На секунду все события прошедшего года навалились на меня тяжким грузом. Я убегала от прошлого, но оно неизбежно настигало меня раз за разом. Легко не думать о произошедшем и делать вид, что начинаешь жизнь с чистого листа. Я пряталась за работой, короткими утренними пробежками, рисованием и тысячей других дел, которые могли занять мой мозг чем-либо, кроме рефлексии.

К сожалению, работы было недостаточно. Орегон славился своей рекордно низкой преступностью, особенно в части насильственных преступлений.

Мне было жаль, что мои способностью пропадают попусту, но вернуться на юг для меня было равносильно самоубийству. Конечно, можно было переехать, устроиться на неприметную работу и полнолуния проводить в глуши, ведь заковывать себя в цепи там – смертельно опасно.

Я всегда боялась навредить людям, боялась однажды очнуться обнаженной посреди людной улицы под изумленные взгляды невезучих прохожих.

Я в последний раз осмотрела помещение, проверила все замки и поднялась наверх, на кухню. В одном из шкафчиков, прямо за рядом консервных банок, хранился пакет с травой, к которой у полиции, несомненно, возникли бы вопросы. Вот только курить ничего я не собиралась. Я надела резиновые перчатки, вскрыла один из герметичных пакетов и высыпала на ладонь синеватую горстку аконита.

Это и без того ядовитое растение для меня смертельно. Как, впрочем, и для любых других представителей моей расы.

Я оставила аконитовую дорожку на окнах, перед входом в подвал и на самом пороге. От одного вида и запаха у меня мутнело в глазах. Сдержав душащий кашель, отошла подальше, проверяя проделанную работу издалека.

Я свернула пакетик и спрятала его обратно. Не помня себя, полностью погруженная в список предстоящих на ближайшие два часа, я поднялась на второй этаж в спальную комнату.

Она казалась такой пустой, будто риэлтор готовил мой коттедж к сдаче новым жильцам. Мои немногочисленные вещи были аккуратно сложены в закрытый шкаф-купе, на светлом полу виднелся еле заметный слой пыли, на тумбочке лежала одинокая книга Джона Дугласа. Лишь развороченная кровать с четырьмя подушками и несколькими одеялами. Я никогда не заправляла ее, потому что любила это ощущение уюта.