Алый куб господина Сортеса. Роман в четырёх частях. Книга первая

И вглубь каморки проходит, дабы вещи свои к остальным бросить. Видит, старуха та наша на полу лежит, да в потолок смотрит. Как потом Гратиль мне сказал, это из-за мужа, наверное, он же ещё в четвёртом призыве ушёл, а сейчас, видать, похоронка пришла. Вот сердце и не выдержало. Старуха то, недаром пахала, всё надеялась, видать, что вот муженек вернётся, так они тут и заживут нормально, по-людски, так сказать, да видно не судьба. Но, это уж мои домыслы, сам поднимаешь.

– Но это ведь не всё, верно? – с уже почти нескрываемым напряжением в голосе, спросил Фреовин.

Ему было абсолютно плевать на очередного подрезанного, каких каждое утро пачками вытаскивали из закоулков, было плевать и на так оплакиваемую псевдо-бродягой старуху, и псевдо-бродяга это прекрасно знал, просто в этот раз, за действительно нужную информацию, он хотел не денег, а чего-то иного.

– Всё верно, есть ещё кое-что, но это будет стоить дороже горстки местных монет.

Фреовин был готов удавить сидящего перед собой, но к счастью, как для ментального, так и для физического здоровья псевдо-бродяги, он, тут же взял себя в руки, лишь глубоко вздохнув, молча кинул на стол запечатанную пачку сигарет.

Глаза псевдо-бродяги сразу же загорелись и тот, быстрым движением, смахнул пачку со стола.

– Здешние, ещё не пришли к автоматизации. Таких вещей, здесь уж точно не делают. Боюсь представить, как ты их достал. Ну да, в целом, это неважно для нас обоих, верно? – с довольной улыбкой произнёс псевдо-бродяга, чиркнув пламенем из небольшой квадратной зажигалки.

На её лицевой стороне была изображена взлетающая птица, снизу же, красовалась подпись на явно неместном языке, гласившая:

«Пламя горит лишь во имя свободы».

– Забавно, что она всё ещё у тебя. Хотя, ты никогда не был тем, кто может отсечь воспоминания, – произнёс Фреовин, про себя же, добавив: «Ты, как и я, так же, ничуть не изменился».

Псевдо-бродяга молча затянулся и лишь затем, не в силах спокойно сидеть под напряжённо ожидающим взглядом Фреовина, стал рассказывать:

– Сидел я вчера в «Слепом Глазе».

Дело было уже затемно. Думал, наконец, отдохнуть, как обычно, в дальнем углу, но тут гляжу, Ралис за стойкой сидит. Ну, такой, невысокий мужик, волос рыжевато-грязный и лысоват местами. Так вот, сидит он сгорбленный, да в кружке пойла печаль свою топит. Мне сразу странным показалось, что такой тихий конюх, да и далеко не пьянчуга, в таком месте забыл.