Стакан

Ладненько, милосердие – мое второе имя. Но если твой дружочек меня не отблагодарит, то вам обоим было бы лучше… вот.

Увидев, как человек, кряхтя и ругаясь, подтащил Бальтазара к костру, Полулунок провалился в темное безвременье сна.

Утром Халфмун проснулся от голоса, прокаркавшего ему в ухо: – Солнце уже высоко, пора платить за гостеприимство.

Открыв глаза, Полулунок увидел, что над ним склонился вчерашний спаситель. Кожа его безволосой головы была цвета болотной ряски, а из макушки торчала большая кружка с тремя кривыми ручками.

– Только без глупостей – твой ножик у меня, так что не советую рыпаться, – Халфмун почувствовал прикосновение прохладного металла к своей шее.

Зевнув, Полулунок коротким движением схватил зеленокожего за руку и вывернул его запястье так, что нож выпал на землю.

– Ууу, ядерный обманщик! – взвыл зеленокожий.

– Меня зовут Халфмун Полулунок. И если я поклялся помочь исполнить твое желание, то так я и сделаю. Только больше не трогай мои вещи, а то руки тебе переломаю.

– Прошу прощения, просто так уж случилось, что сейчас никому нельзя верить на слово, – растирая запястье, прошипел зеленокожий. – Меня зовут Трехручка. А твой друг – он и вправду богатей?

– Это истинная правда. Я, Бальтазар Силагон, принадлежу самому богатому, уважаемому и славному роду Красвиля, – из-за спины Трехручки показался Бальтазар с гордо задранным носом.

– Вот и славненько, господа, – заулыбался Трехручка. – Я очень рад нашему миленькому знакомству.

Чтобы не омрачать его всякой чепухой, я бы хотел получить обещанное мне исполнение желания и царскую благодарность, и больше не тревожить вашенские сиятельства.

– Обсудим это за завтраком, – ответил Халфмун, перекрикивая урчанье собственного живота.

Трехручка развел костер, достал прут и принялся насаживать на него куски бледного мяса.

– Что это? – с подозрением спросил Бальтазар.

– Сейчас покажу. Только не шумите, – отойдя на несколько шагов от костра, Трехручка очистил землю ото мха и приложился к ней ухом.

После минутного сосредоточенного вслушивания, он запустил пальцы в рыхлый влажный грунт и вытащил из него толстого червя с огромным количеством ножек.

– Мы это… ели? – глядя на извивающегося червяка, Силагон позеленел так, что стал походить на Трехручку.

– Извиняйте, ваше благородство, но в тутошних лесах из съедобного только сырицы водятся, – ответил Трехручка и с хрустом отгрыз многоножке голову.