Книга трипов. Странствия и перемены

И, конечно, арак, который мы продолжили пить на набережной.

Спустившись к морю и усевшись на камнях, мы трогали воду.

Сзади к нам подошел нахрапистый толстый араб и на корявом английском решительно потребовал показать ему наш фотоаппарат.

«Ты только что сфотографировал ее! Она сказала мне!» – араб размахивал руками и уверял, что кто-то из нас только что насильно сфоткал его жену, которая сидела себе спокойно на набережной и, никого не трогая, ожидала, пока муж принесет ей кока-колы.

Араб был возбужден и намеревался засветить пленку.

«Жену? Какую жену?» На самом деле, лучший способ избежать неприятностей в арабских странах – не поддерживать разговор, когда у вас есть сомнения в целесообразности этого разговора. Просто молча уходить.

Проснувшись на следующий день, мы сходили во французский супермаркет. Чтобы купить еще арака, разумеется! Ну и заодно что-нибудь поесть (уличный кебаб изрядно поднадоел нам).

Утром Бейрут еще привлекательнее, чем ночью. Крутые улочки-подъемы освещены розовым солнцем.

Водопады бесшумно стекают по прозрачным стенам футуристических отелей. Много деревьев и кустов, бутики, особняки, дорогие машины. В одном из переулков на тротуаре натыкаемся на толстый черный бумажник. Из него соблазнительно высовывается пачка двадцатидолларовых купюр…

Парни уехали в какой-то горный город, осматривать замок Хезболлы. А я решил остаться в Бейруте. Мне очень импонировало его спокойствие и воздушная расслабленность. Я бесцельно дрейфовал по теплым улицам и пытался представить себе, как в таком городе могли звучать взрывы.

Представить не получалось. А потом я увидел эту чудаковатую арабскую старушенцию.

Старушенция смотрела на меня, и я решил подойти пообщаться. Из-за угла как раз вынырнули какие-то люди с транспарантами, скандирующие что-то по-арабски. Ну, я и воспользовался случаем, чтобы обратиться к старухе: «Кто это такие? Что они кричат?» В ответ она стала пространно рассказывать мне о сирийско-ливанских отношениях.

«Нет! – взвизгнула она.

 – Бейрут – очень суетливый и шумный город!» У Мэй (так ее звали) был настолько скрипучий и громкий голос, что я должен был даже прислонить палец к губам… А взвизгнула она в ответ на мое предположение, что Бейрут – очень тихое место. «Просто сегодня будет демонстрация. Поэтому торговля приостановлена».

Мы шли по Дамаскус-роад, большой улице, разделяющей Бейрут на две части – восточную, где живут в основном христиане, и мусульманскую западную часть.