Рассказы неопытности

Как он мог?

А она? Тоже хороша! Разговаривала с каким-то парнем в коридоре школы! «А объяснить ты не хочешь, кто это?». Нет, конечно, она не хочет объяснить, ведь она и не думала, что Кирилл так ревнует! Если она объяснит все честно, это будет выглядеть, как будто она сдалась, борется за него. Но мужчине нельзя чувствовать себя важным, иначе он начинает наглеть! Поэтому, говорит следующее: «С кем хочу, с тем и разговариваю!», и гордо уходит, не оглядываясь на своего избранника. Ну, что ж, Кирилл – время действовать.

Узнай-ка, что там! И вот, он уже прижимает парня к стене, задавая ему вопрос: «Кто ты для нее?». А парень всего лишь друг дочери подруги ее мамы. Сложно. Да и не важно – он ничего не сделал, чтобы его ревность подкреплялась чем-то. Отделался предупреждением – может идти.

Так они и жили, пока Кирилл не пошел на день рождение к другу. Как всегда толпа народа. Выпили, закусили. Кто-то не закусил. Кирилл вот, например, не закусил. «Сильный человек силен во всем!» – сказал он, не отличая уже пол от стены.

А проснулся он утром в кровати с девушкой. Не со своей, не с Надеждой.

Так он и оказался на коленях. Не смог скрывать и рассказал. «Я же люблю ее, не могу ей врать» – объяснял он что-то сам себе. И вот, стоят, смотрят в глаза друг другу. Он – на коленях, по дороге от школы до ее дома. Ноги в школьных брюках. Школьные брюки – на асфальте. Она стоит, прижимая руки к груди, боясь, что он потянется к ее ладони. Она больше не хочет его трогать.

– Надь…

И Надя ушла.

Они доучились. Он хотел извиниться,… но руки не доходили. Хотя нет. Не доходили ноги. Они подкашивались каждый раз, когда он просто смотрел на нее. А идти он и вовсе боялся – откажут, ходить не сможет.

– Кирилл, может это… в центр сегодня? У Фарида тачка есть, покатаемся, познакомимся, потом и сам кого-нибудь покатаешь! Ах-ах-ах! – Говорил его друг-одноклассник.

И они ехали. И Кирилл катался и катал. Каждые выходные он проводил так.

Так и кончился последний месяц учебы. Егэ сдано с горем пополам. И действительно, Кирилл выглядел как человек, живущий и делающий все с горем пополам. Оно теперь стало его девушкой – безмолвной, грустной и бесперспективной девушкой.

– Ну что, идиот, допрыгался? – Отец смотрел на него очень строго. Он сидел на столе в их доме. Кирилл – на стуле. Отец смотрел на Кирилла, Кирилл – на ножку стола. Иногда на ножку стула. Иногда на ножку отца или на свою.