Глубокой ночью

 – его губ коснулась улыбка. Андрей утвердительно кивнул.

– До утра нос на улицу не высуну.

– Это хорошо. В общем, слушай. Случилось всё это лет шестьдесят назад. Марья, та что тебя напугала, травницей у нас была. Тихо жила на конце деревни, днями в лесу пропадала, травы собирала, народ лечила. Ей тогда пятый десяток стукнул, а она выглядела очень хорошо, знала что-то. За это её деревенские и невзлюбили. Случись чего: поросёнок мёртвым родился, или молоко быстро скисло, так это Марья виновата. Она ведь колдунья, значит с чертями водится.

Много чего про неё собирали. А она не жаловалась, лечила кого могла, растила племянницу, Катьку. Так бы и шло всё своим чередом, но пришла в деревню хворь. Взрослых не трогала, только детей. Много их умерло. Деревню как подменили. Убитые горем жители и этот ужас тоже по вешали на Марью. В одну из ночей кто-то дом её поджёг. Когда мы проснулись, было уже поздно. Но как оказалось, Марьи не было дома. Вышла на ночь, хвоща запасти, его лучше ночью собирать. Дома только Катька осталась. Когда Марья вернулась, только тлеющие угли остались. В тот момент в ней что-то поменялось. Вместо деревни, она ушла в лес и не вернулась. Вернулась она через неделю, в одну из ночей. Налетела на деревню чёрным ураганом, и выжгла всё дотла. С тех пор это место наш ад, и бродят в нём живые мертвецы. Как вечное напоминание о том, что совершили…

– А как же вы? – спросил Андрей.

– И я Андрюша, и я. Да и ты скоро будешь, как все соберутся. В горле запершило, Андрей с трудом сглотнул.

– Ты, Андрюша, на нас не злись, холодно нам, ветер до костей пробирает. А свежая кровушка, она ведь крепче чая греет…

Лицо старика начало зеленеть и покрываться трупными пятнами. Глаза пожелтели, изо-рта вылезли клыки. Он продолжал хищно смотреть на Андрея. Тело Андрея забила дрожь, он чувствовал, что обречён, и внутренне сжался, пытаясь найти выход из ситуации. Воздух начал наполняться застарелым гнилым смрадом. Дверь позади внезапно заскрипела, и вздрогнув, Андрей бросил кружку, соскочил с табурета, и бросился бежать.

Позади послышалось злое шипение старика.

Андрей распахнул дверь и выскочил наружу. В лицо тут же ударил мокрый ветер и запах сырости. Андрей вскрикнул от испуга, и, раскатившись на грязи, завалился на спину. Дом со всех сторон обступили зловещие тени, от которых веяло мраком и голодом. Они медленно подходили ближе, пошатываясь и толкаясь. Сквозь дождь Андрей начал различать тихий, монотонный шёпот.