Русский частокол

– Чего? – как от боли сморщился старейшина.

– Хазары, говорю, объявились под конец праздника. Смотрели, как гуляют в Вабеже.

– А ну, рассказывай, как было.

Вавула рассказал.

– Этого нам ныне для полного счастья и не хватало. Вот тебе и примета, вот тебе и сгоревший дуб. Бог Перун предупреждение нам послал. Не зря говорили – к беде. Вот она и пришла.

– Ведана так же говорила, когда загорелся дуб – к беде.

– Ступай-ка ты к своей Ведане, глаза б мои вас не видели.

Проводив сына, Дедил вывел из стойла коня, вскочил в седло и направился к Вабеже.

На селе не спали. Мужики были на улице.

У оврага старейшина встретил двух вабежцев.

– Стой! – крикнул один.

Дедил остановил коня:

– А чегой-то вы на нашей земле делаете?

Мужик, старший по возрасту, с вызовом ответил:

– Это еще не ведомо, чья земля. Веденей говорит – наша.

– Ладно, с этим потом, чего щас-то не спите?

– Так вставать все одно пора, а вообще, беда у нас.

– Что за беда?

– Пропала дочь Кобяка, Ведана.

– Давно?

– Не-е, недавно.

– Давайте за ним, верните.

Второй мужик усмехнулся:

– А ты кто нам есть, чтобы указывать?

– Говорю, возвращайте, значит, возвращайте, у нас в Рубино Ведана.

– Ух ты! И как попала?

– Ты хочешь, чтобы твой старейшина с хазарами понапрасну сцепился? Те и порубить могут.

Старшой кивнул младшему:

– Давай, Надежа, гони за Кобяком, а то на самом деле как бы большей беде не быть.

– Угу.

Мужик сбежал по спуску, вывел коня на верх противоположного склона и галопом понесся мимо села к дальнему оврагу, за которым стали хазары.

Дедил сказал старшому:

– Я в дом Кобяки поеду. Нам говорить с ним треба.

– Это да. Эх и разгневается Веденей. А кто умыкнул-то ее?

– Сын мой, Вавула.

– Сын?

– Да.

– Ну тогда не ведаю, чем ваш разговор закончится.

– А тебе и не треба.

Дедил проехал в Вабежу, объяснился с мужиками, что стояли на страже, доехал до подворья Кобяка.

Из дома вышла жена старейшины села:

– Ты чего заявился, Дедил? Горю нашему радоваться?

– Остынь, Краса, пошто речи обидные ведешь? Да, мы не друзья, но и не вороги, чтобы радовались чужому горю. Да и нет никакого горя, коли мужа твоего мужик, которого я послал, возвернет от хазар.

– Как нет? – гневно вспыхнула Краса. – У нас дочь умыкнули, и окромя хазар, того сделать некому.

– Есть кому.