Русский частокол

А вот что потом делать будем? Отец ведает о твоем желании?

– Он гневаться не будет, коль привезу Ведану в шатер. Это я могу тебе точно сказать.

– Да? Раз привел к реке, значит, у тебя есть план на это место?

– Не здесь – ниже по течению кусты видишь?

– Не слепой.

– Там собираюсь ее умыкнуть.

– А с чего ты взял, что сын старейшины Рубино с дочерью вождя Вабежи пойдут нынешней ночью на реку?

Джабу объяснил.

Добак рассмеялся:

– А ведь верно мыслишь, Джабу. И как догадался?

– Авартук подсказал.

– Значит, помощник твоего отца ведает, что ты поедешь сюда?

– Да, но отцу об этом не скажет. Так как, поможешь?

– Эх, Джабу, мне бы тоже в наложницы какую-нибудь девицу здешнюю!

– По дороге назад мы встретим селения полян. Коли там какая тебе приглянется, клянусь, помогу!

– Хорошо. Что я должен делать?

– Пойдем.

Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, молодые хазары зашли в лес. Оттуда прошли к селу. По дороге договорились, что делать.

Объявился отряд из Заледово.

Кони были обвешаны добычей. Места не хватало даже для провизии, но за рощей стояла повозка, ее укрыли в яме, что выше по течению. В нее и погрузили мягкую рухлядь.

Отряд к лагерю привел болышчы Авартук. Тархан с сыном и Авазом задержались в Вабеже.

Ильдуан наказал Кобяке:

– Теперь будешь давать сколько сейчас и сколько в цветень вместе. Такова будет дань для тебя.

– То много, тархан.

– Ты благодари богов своих, что мы у вас девушек да женщин молодых и вдовых не забираем.

Другие роды тока ими и платят. В ваших же лесах зверя полно. Считай, Кобяк, повезло вам. И это благодаря мне, потому, как я уговорил кагана брать с вас только пушниной. Сказал, что девки у вас неприглядные да нечистые.

– И чем же мне отблагодарить тебя за милость такую? – улыбнулся Кобяк.

– Дай воды испить. И поеду в стан. Утром домой в Хамлых пойдем.

Кобяк крикнул жене, что пряталась за углом:

– Краса! Принеси тархану чашу водицы ключевой.

Тархан крякнул от удовольствия, отдавая чашу:

– Хорошая у вас вода, не то, что у нас.

– Так бери дань водою, – съязвил Кобяк.

– Шуткуешь? Радуешься, что с рассветом уйдем?

– Не буду врать, радуюсь. А ты бы горевал на моем месте?

– Я, полянин, на твоем месте никогда не буду, как и ты на моем, хотя у нас ваших много. Задумаешь встать на нашу сторону, скажи, и тебя возьмем.

– Да нет уж, я как-нибудь со своим родом.

– Ну, давай! И смотрите тут, особо не враждуйте.