Флирт с одиночеством. Роман

Он печально посмотрел на осколки бесценного творения мастера Ли и, словно очнувшись от оцепенения, бросился вверх по лестнице. По дороге швейцар споткнулся о ступеньки, ушиб лоб, но не прекратил движение. Крик становился все громче и от того ужаснее, но когда швейцар остановился у двери хозяина, все резко смолкло. В этой контрастной тишине слуга отчетливо слышал свое учащенное от спешки дыхание. Затем немного успокоившись, он прилизал прическу, поправил на шее бабочку и тихо постучал.

Дверь была не заперта и от удара его костяшек сама со скрипом отворилась, но слуга еще успел подумать, что непременно надо смазать эти чертовы петли, от скрипа которых у него у самого скоро сдадут нервы.

– Месье, опять кошмары? – спросил деликатно Альберт, стараясь не показывать беспокойства, глядя на бледного хозяина.

Тот неподвижно лежал в скомканных простынях. Его потухший, редко моргающий, влажный от слез взгляд уставился в потолок.

– Могу ли я быть чем-нибудь полезен, месье? – спросил опять швейцар.

В этой тишине он даже подумал, что разговаривает с трупом, но хозяин повернул к нему голову.

– Она опять приходила ко мне, она не успокоится, пока не причинит мне боль. Разве я не искупил свой грех, Альберт? Разве я не помогаю людям?

– Месье Наймонд, Вы очень добрый человек, и то, что она Вас так мучает по ночам, это несправедливо.

– Спасибо, Альберт, только ты меня понимаешь, – вздохнул хозяин и накрыл свое лицо простыней.

Швейцар посмотрел на тарелку с нетронутыми таблетками и с сожалением покачал головой.

– Месье, Вы опять забыли выпить лекарство! И мне очень жаль, месье… – здесь Альберт запнулся, он больше всего боялся запнуться именно в этом месте, собрался с силами и сухо добавил фразу, которую целую ночь репетировал перед зеркалом.

– Мужайтесь, хозяин! C Вашим сыном произошло несчастье…

Немного спустя.

В церкви было всего лишь двое. Наймонд подошел к иконе с изображением Пресвятой Богородицы и зажег свечку от другой. Какое-то время он задумчиво смотрел на слабый и дрожащий в его руке огонь, способный погибнуть от сквозняка и дыхания. Позади него стоял его верный чернокожий слуга Альберт.

– Господи, прости меня! Умоляю, прости меня! – перекрестился Наймонд и воткнул свечу в песок кандилы.