Гостья из прошлого. Асексуальный рассказ

Он даже стал внюхиваться в свою потную от тяжелого физического труда рубаху, трогать себя под густыми влажными мышками и, убедившись, что от него должно быть дурно пахнет, сделал на этот раз, более уверенный долгий глоток. Потом, как всегда, его мощный кулак обрушился на стол, и все зазвенело вокруг, затрепетало, задрожало, стало как-то не по себе, и он почувствовал легкое удушье, точно его уже душил галстук. Как раз вернулась жена, а вместе с ее приходом в дом ворвался свежий утренний воздух, пропахший сладким одурманивающим запахом сирени.

Все-таки хорошо, что он не порубил сдуру эти кусты…

Алкоголь начинал действовать, но бил не в голову, а в ноги, которые становились ватные и тяжелые. Он пошевелил ими, попробовал подняться со скамьи. Жена, тщательно споласкивающая кастрюлю над раковиной, начинала почему-то нравиться ему, и он еще подумал тогда, что будет неплохо, если пред приездом гостьи он спустит немного пар.

Его карие, с прищуром глаза еще с каким-то наваждением смотрели на эту сутулую спину, на тощие бока, обтянутые этой дурацкой мешковиной, на оголенные покатые плечи, но сильное желание овладеть этой уставшей, задерганной женщиной, встряхнуть ее, как следует, точно старую пыльную подушку, затуманивала ему взор, и он поднялся.

Жена не обернулась. Она давно привыкла к его грубости, может быть, даже ждала, когда он подойдет к ней сзади, задерет платье и прильнет пьяными губами к ее ягодицам.

Потом, как всегда разрыдается и будет просить прощения на коленях.

– Ну что, попалась? – прошептал он, обхватывая ее за талию.

Она почему-то подумала, что он имеет в виду ее, что попалась именно она, и кивнула машинально, так как она действительно попалась, и попалась давно – ровно пять лет назад, когда он привез ее сюда в деревню, и она как умалишенная ходила по огороду и радовалась щебетанию воробьев.

«Пять лет, о Боже! Как давно это было! Мне тогда было тридцать три года, совсем молодая, а сейчас» – и она посмотрела мимолетом на свои красные от холодной воды руки.

Запах кислой браги пыхнул ей в шею. Муж стал тискать ее за груди, мять их, и жена захотела томно застонать, как прежде, отклонить назад голову, оголяя шею для поцелуев, но что-то останавливало ее, тревожило.