Домик могильщика на улице Сен-Венсан, или Парижский шоколад бывает горьким

Шел еще десятый час утра, выходной, казалось бы, спи да спи, но кто поймет этих настырных французов? Сначала трезвонили, потом стали колотить в дверь с угрозами, но и это не помогло.

– Даже если Вы будете кричать «пожар!», он все равно не откроет, – донесся с лестничной клетки голос мадам Рабински. Кто-то ей возразил, и Базиль сразу узнал характерный французский «r».

– Insistez… il doit dormer encore. (Позвоните еще. Он, должно быть, еще спит).

Это был месье Брюно, хозяин дома могильщика. Мерзкий, отвратительный тип в красном галстуке, к тому же бандит, собирающий со всех дань.

– Вот что, месье Кревер, дверь я вам показал, задаток получил. Мы в расчете, – продолжал он дурачить, очевидно, нового квартиранта.

– Но… – возражал этот второй, голос которого был похож на визг истеричной бабы, которой заглянули под юбку. – Я же не могу ее выломать.

– Не можете, но поколотите еще немного, у него немного туговато с ушами… А мне пора, увы.

Бедная дверь Базиля снова задрожала. Так в гости не ломятся.

Ну, сколько можно так долбить? Ага, вот уже легкое постукивание лбом от безысходности, умоляют о чем-то. Вот и дерматин скрипит под ногтями… Все это знакомо Базилю.

– Месье, я не отстану! И если Вы боитесь, что я заразен, то у меня есть справки, подтверждающие… Вот кардиограмма, вот рентген черепа, вот анальный мазок на вирус!

Базиль сладко потянулся в постели, прислушиваясь, в какой части комнаты сыплется штукатурка. Ну что им всем неймется-то, что требуют? Ответ один – в уборной на треснутом от удара кулака зеркале.

И все об этом прекрасно знают, и все равно беспокоят!

А за дверью творилось следующее. После того, как хозяин дома месье Брюно испарился, мадам Рабински, вдова недавно почившего раввина и очень полная женщина, объясняла щуплику с двумя чемоданами, что здесь и по чем.

– Да там он, где ж ему еще быть? – говорила она, посмеиваясь. – Но Вы бы, месье Кревер, пошли бы во двор и дождались бы его там, на свежем воздухе, как Вам разумно посоветовали.

Нет, я не могу принять на сохранения Ваши чемоданы, а вдруг там бомба или еще что-нибудь запрещенное, а у меня двенадцатилетний сын, он только-только начал подавать надежды в музыке.

Щуплик с двумя чемоданами, неказистый, но ухоженный, в модном пиджачке и наглаженных брюках, был похож на банковского клерка, который помогает клиентам расстаться со своими деньгами.

– Это просто безобразие! Это просто уму непостижимо! – возмущался он и жаловался одновременно.