Французские яйца. Сборник рассказов о любви

– Зачем ты спрашиваешь? В чем проблема?

– Мне нравится запах, когда берешь его ртом, когда он большой и входит до самого горла, я невольно ощущаю интим, и чем ярче он выражен, тем лучше. Этот запах сводит меня с ума, возбуждает, и почти одновременно со вкусом семени во рту, у меня наступает волна, волна без рук и каких-то стимуляцией. Эта волна никак не передаваема. Это волшебство. Не мойся сегодня.

Он не ответил ей и невольно расстегнул ширинку. Эрекция была настолько сильной, что ему нужен был простор.

Такой нереальный ночной разговор, а что будет в следующий раз утром, когда они посмотрят в глаза друг другу на автобусной остановке, как будто и не было этой пошлой переписки.

– А еще мне нравится, – продолжала Элиса, дразня его воображение, – класть клубнику со сливками на соски, или лед… Ты любишь клубнику со сливками?

Пабло подумал, что, наверно, она нализалась, как и он. Каждый имеет право на это. Может быть, у нее кто-то умер?

– Сегодня день не задался, – написал он ей, пытаясь оправдать ее невежественное насилие над ним.

Но Элиса настаивала.

– Приходи ко мне, я жду, только я буду доминировать.

Он остолбенел от ее дерзости. Ему захотелось поставить ее на место. Рвущаяся наружу плоть подсказала ему, как это сделать. Он стал спешно одеваться. Никогда прежде его так не совращали. Никогда прежде он так не желал какую-либо женщину.

– Я знаю, где ты живешь, Элиса, и приду! – написал он ей резко, – но только доминировать буду я!

Почти бегом Пабло выскочил на улицу и поспешил к ее дому.

Он еще издалека увидел, как в ее окне горит свет. Когда он подошел ближе, то заметил, как Элиса властно махнула ему рукой, чтобы он немедленно поднимался к ней. Пабло ухмыльнулся. Он не махнул ей в ответ, потому что был зол на нее за то, что она его провоцировала, за то, что она толкала его на измену, и сейчас он здесь, вместо того, чтобы спать на диване. Сейчас он готов был наказать ее.

«Эта сучка запомнит на всю жизнь, кто такой Пабло».

Пока он шел, у него стоял. Так долго, пожалуй, у него не стоял никогда, и в эти сакральные в его судьбе мгновенья, когда он поднимался к ней по лестнице, когда звонил в дверь и толкал открытую дверь ногой, все это время он был в действии….

– Элиса, ты где? – крикнул он угрожающе, заходя в коридор и на ходу раздеваясь и прислушиваясь к звукам ночи.

В дальней комнате, в спальне Элисы горел свет, и тихо играла агрессивная музыка.