Вино для любимой. Детективный роман

Мастерская художника представляла собой чердак, едва пригодный для проживания. Из-за низости потолка гостям приходилось невольно пригибать голову, чтобы не задеть головой побелку. Стоять в полный рост можно было разве что в центре, но там художник ставил обычно свой уличный мольберт и складывал вещи.

– Это Ваш? – спросил мужчина в куртке, пригибаясь. – Или бездомный?

У единственного окна стояла раскладушка, на которой дремал черный кот.

– Да, кто его знает, чей он?! Приходит сюда, орет, требует, – и художник заорал на кота, чтобы согнать с постели.

 – А ну, Макбет, пошел вон!

Котяра приоткрыл глаз и демонстративно зевнул, показывая всем своим видом явное пренебрежение.

– Простите за творческий беспорядок, – вдохнул художник и прикрыл форточку. – По трубе гад залазит.

Форточка опять открылась, порыв сырого ветра ворвался в мастерскую, и ее пришлось снова захлопнуть.

– Не люблю осень, – поморщился Козломордный.

– А мне нравится осень, – не согласился с ним мужчина в куртке.

 – Особенно прекрасен в это время года Саперави. Вы только представьте, как Вы бредете мимо бесконечных шпалер, уходящих за горизонт, к самому солнцу, обвитых сильными, яркими, точно пожар, лозами!

– Ну, знаете ли… Все это попахивает какой-то болезненностью ума, если хотите, маньячеством. Там на вашем винограднике работать надо, урожай собирать, и уж никак листвой любоваться. Вообще-то, когда я был молод, как Вы, – признался Козломордый, – я начинал с подобных пейзажей, рисовал дождь над безлюдным вспаханным под зиму полем, тронутую морозом рябину, старых опят на трухлявом пне, но сейчас я все больше специалист по бытовым натюрмортам… Это удобнее, и куда гораздо меньший риск простудиться.

Вам надо взглянуть на мои последние картины, заказов немного, и я рисую от скуки… – и художник с козлиной бородкой показывал гостю свои последние «шедевры».

У стены стоял столик, который был заставлен пустыми бутылками, но гостю удалось разглядеть самобытную скатерть из ватмана с изображением пепельницы.

Недокуренная сигарета слегка дымила плохо прорисованным дымком, а на фильтре остался след от губной помады, что придавало общему образу присутствие в мастерской некой загадочной женщины.

– Иногда смотрю на все это и мысленно достаю оттуда закусочку… – указал Козломордый на другой реалистичный рисунок – банку с огурцами. – Да, знаю… Синий цвет не совсем аппетитный, но уж простите, другого мелка тогда под рукой не оказалось.