Черничное королевство

Был ли туалет действительно слева по коридору или все-таки справа?

В растерянности Слава включил чайник и взял в руки пачку с растворимым пюре, чтобы прочитать, сколько воды в него надо лить, но та оказалась бракованной. Из-за дурацкого типографского брака все буквы были зеркально отражены. Прочитать сходу ничего не получилось.

В раздражении он поставил банку обратно на стол и тут замер.

Слишком много совпадений.

Слава отключил от зарядки мобильник и посмотрел на экран.

Тот тоже был как из зазеркального мира.

Ничего не разберешь. Слава поднес его к стеклу окна и только там в отражении смог увидеть, что сейчас восемь утра.

Улица тоже преобразилась. Оранжевая усадьба была теперь не правее, а левее, а кусты сирени переползли на другую сторону крыльца.

«Это точно отравление!» – понял он и сел на кровать, вслушиваясь в свои ощущения, но ничего необычного с организмом не происходило. Только кушать очень хотелось.

Чайник забулькал и с громким щелчком выключился. В окружающей тишине это прозвучало так громко, что Слава вздрогнул, на автомате вскрыл банку с пюре, налил туда кипятка на глаз, размешал одноразовой ложкой, зачерпнул дымящуюся пюрешку и… тут же выплюнул.

Та и на вкус, и на запах отдавала болотной тиной.

Он посмотрел на дату изготовления, чертыхнулся, подошел к окну и проверил в отражении. Нет, все в порядке. Испортиться должно было только через год. Надо же, совсем совесть потеряли, такую гадость людям продают!

Он выкинул банку с пюре в пластиковый магазинный пакет, который временно играл роль мусорки и пододвинул поближе последнюю пачку с лапшой.

Он помнил, что яркая этикетка обещала божественный вкус говядины, потому что вчера вечером съел точно такую же. От говядины там, конечно, только запах каких-то нажористых химикалиев присутствовал, но есть было можно. А если голоден, так лапша и вовсе была кулинарным шедевром.

Он налил кипяток и в эту банку и стал ждать, пока лапша разбухнет, однако быстро понял, что опять что-то пошло не так.

Аромат был настолько далек от вчерашней говядины, что больше походил на смесь ацетона и еще какой-то ядреной бытовой химии.

Превозмогая отвращение, Слава все-таки дотронулся языком до получившейся жижи и тут же выплюнул гадость. Это точно нельзя было есть.

«Да что же это такое-то?» – в сердцах воскликнул он и растерянно уставился в окно. Машинально посмотрел на наручные часы – потрепанные жизнью, но массивные, надежные и механические.