Черничное королевство

Там, за стеной тумана, могло прятаться что угодно: от такого кошмара, что и ночью не привидится, до прекрасного чуда, что вдруг высунет любопытный носик из-за ближайших кустов. Почему-то Славе казалось, что в тумане можно по-настоящему заблудиться. Так, чтобы навсегда, и никто потом даже с собаками не нашел. Как будто обычные тропинки то и дело норовили раздвоиться и увести путника в неведомый новый мир.

На реке у него было свое любимое место, куда он иногда наведывался вечером полюбоваться закатом: у самой воды росла огромная старая ива с пятью толстенными стволами, похожими на растопыренные пальцы великана.

В самой сердцевине получалось что-то наподобие кресла: можно было сесть на теплую кору на небольшом возвышении над мокрой травой и смотреть на воду. Какого же было его удивление, когда на этот раз он увидел, что на его любимом месте уже кто-то сидит. Заметил он это из-за тумана только когда уже зашел в «сердце» дерева, как он часто называл свой трон, и отступать было уже поздно. В этот момент человек тоже его услышал и обернулся.

Это была девчонка года на два старше его. Хотя, может, так только казалось. Девочки почему-то иногда умеют выглядеть взрослее, чем на самом деле. Удивительно большие – в пол-лица, как ему тогда показалось – глаза цвета болотной зеленой воды, длинные темные волосы, частично заплетенные в несколько косичек с одной стороны, с другой свободной волной спускались на плечи и спину. Одета незнакомка была в простое платье из некрашеного и небеленого льна.

Он хотел было заявить, что это его любимое место, но понял, что это выйдет как-то грубовато. В конце концов, это единственный человек примерно его возраста, которого он вообще в этих местах встретил, и начинать общение с наезда было неправильно. Поэтому он просто осторожно присел рядом, в шаге от девочки, и принялся напряженно смотреть на воду. Краем глаза он видел, что та сначала напряженно его разглядывала, потом смутилась и отвернулась.

Некоторое время они молчали, увлеченно разглядывая молочно-серую пелену тумана.

Пауза затягивалась до неприличия, но никакие слова на ум не приходили. Мысли почему-то разбежались по уголкам и решили поиграть в прятки. Со Славой всегда так было: когда нужно быстро придумать остроумный ответ, так на него словно немота нападала. Мямлил что-то нечленораздельное, и все тут. Зато потом, спустя пару часов, когда уже поздно было что-либо менять, на ум тут же приходили такие классные фразы, что хоть записывай.