Черничное королевство

Надо сходить через брод, проверить…

– Ты точно сумасшедший! Запомни, никогда не беги на плач ребенка в тумане или сумерках, коли жизнь дорога! Никогда! – она возмущенно сверкнула глазами. Славе показалось, что они даже потемнели в этот момент.

– Почему?

– Потому что это самый верный способ заманить человека в ловушку! Тут кто покрепче – девушкой плачет, чтобы молодец какой на помощь рванул. А кто послабее и со взрослым парнем вряд ли сладит, тот ребенком прикидывается. Тогда на улов будут женщины и дети.

– Какой улов? – оторопел Слава.

Она посмотрела на него сочувственно.

– Как ты до своих двенадцати лет-то дожил?

– До одиннадцати, – автоматически поправил он.

– Странно. Выглядишь старше. Но это, конечно, все меняет. До дюжины еще можешь не дожить, – уверенно кивнула она. Слава не понял, шутит девочка или всерьез так говорит.

– Все, – неожиданно поднялась она, – не будет сегодня разрыв-травы. Да и мама меня, наверное, уже хватилась. Мне пора.

– А ты придешь еще? – с надеждой спросил Слава.

Она наморщила нос, несколько раз шумно вдохнула, словно нюхала туман и кивнула:

– Приду. Завтра утром. Ну и ты приходи, хорошо? – неожиданно добавила она и посмотрела ему в глаза с едва заметной тенью улыбки.

Слава кивнул.

* * *

Туман тогда плотно засел в их деревне на несколько дней, и девочка действительно приходила каждое утро. У них было часа два, а иногда и три для того, чтобы поговорить. Ему стало чуть проще с ней общаться, а она перестала задаваться и постоянно называть его сумасшедшим, так что разговаривать стало легко и интересно.

Ему даже казалось, что он знает ее очень давно, дольше, чем самых верных друзей. Им бы он никогда не поведал, как скучает о родителях, которых в сознательной жизни не видел ни разу, а ей вот доверился. Он рассказывал о школе, а девочка в ответ делилась сложными отношениями со старшей сестрой, которой все можно, и от этого она задается и дразнится. А еще обидой на родителей, что вечно заняты своими делами. Слава говорил, что хочет стать летчиком, потому что откровенно влюблен в небо, а она восторженно взахлеб описывала, как станет путешественницей и будет открывать новые земли и страны.

Колечко она подарила ему на пятый день. Незатейливое, из невзрачного серого металла, с гравировкой в виде растительного узора по внутренней стороне. Просто сняла с косички, где таких было заплетено еще десятка два, и отдала ему.

– На память. И тебе, и мне.