Лабрис

И все!

Так бы и погружалась все глубже и глубже в трясину обиды на остальных и жалости к себе, если бы дверь сарая не стукнула.

– Ау… ты здесь? – позвал голос Дары.

Я промолчала, но не удержалась и всхлипнула.

Судя по шуршанию пленок, девочка направилась в мою сторону.

– Уходи! Тебе запретили со мной общаться! – крикнула я.

– Вот еще! Мама не может распоряжаться, с кем мне дружить, а с кем нет. Ты меня выручила там, на улице, хотя едва знала. Теперь я должна помочь тебе.

– Ничего ты не должна, – буркнула я.

Она подошла ближе.

– Это ты здесь спишь?! Ужас какой. Давай я тебе одеяло хоть принесу, а то ночи уже скоро совсем холодными станут. Я бы тебя и в дом пригласила, но…

– Не надо в дом. Я буду здесь жить. И за одеяло тебе влетит.

– Ничего, сделаю так, что не заметят.

Возникла неловкая пауза.

– Почему она так сказала? – спросила я. – Почему нельзя со мной водиться? Кто я, по ее мнению?

– Она мне так и не ответила, как я ни пытала. Нельзя, мол, и все.

И про бабку тоже рассказывать не собирается. Говорит, что это мне только навредит. В таборе бабулю почитали ведьмой, но это ничего не значит. Вон маму мою тоже колдуньей называют, и что? Она ничего такого не умеет. – Дара вздохнула, присела на пол рядом со мной и тут заметила лабиринт. – Ой! А это что такое?

Она потрогала пальцем выдавленные в дереве линии.

– Не знаю. Когда я проснулась, это здесь уже было. А самолетик вон там, в полуметре от твоей ноги, ты видишь?

– Какой самолетик? – Дара растерянно поерзала и огляделась.

– Понятно, – вздохнула я, – ты их тоже не замечаешь.

– Да кого?

– Предметы в центре лабиринта.

– Лабиринта?

Дара вскочила на ноги и посмотрела на пол.

– Ничего себе. А где, ты говоришь, лежат предметы? Здесь? Ой! – Она попробовала ткнуть пальцем в звезду в центре и замерла.

– Что?

– Не пускает! – сказала она, ощупывая невидимую преграду в воздухе.

Тут уже я вскочила с матраса и подошла к ней.

Провела рукой над пентаграммой и ничего не почувствовала. Дара же двумя руками обозначила границу, через которую не могла пробиться. Полусфера чуть более полуметра диаметром накрывала центр лабиринта, как надежный железный таз.

– Вроде не твердое, а как будто через мягкую резину пытаюсь руку просунуть. Вначале еле чувствуешь сопротивление, но чем больше давишь, тем больше отталкивает, – проговорила она.

– Наверное, поэтому и не видишь ничего.