Лабрис

Из отражения в маленьком зеркальце на меня смотрела совершенно незнакомая худая невысокая девушка. Светло-русые длинные и уже изрядно спутанные волосы. М-да… где бы расческу найти. Еще одна ночь в сарае, и я никогда их не расчешу. Глаза светлые. Не поймешь – то ли зеленоватые, то ли голубые, то ли серые. Какой-то неоднозначный цвет. Губы тонкие и бледные.

Обреченно вздохнула. Я была явно не в своем вкусе и красавицей, к сожалению, назвать себя совсем не могла. В светлой одежде так вообще блеклая невзрачность.

Учитывая лохмы на голове – просто пугало.

Плохо было то, что я себя совершенно не узнала. Но ведь у меня не было ощущения, что нахожусь в чужом теле! Руки и ноги двигались так, как давно привыкли. Думаю, окажись я вдруг в теле какой-нибудь здоровой дылды, то точно теряла бы равновесие на каждом шагу и путалась в конечностях. Нет, этот одноместный скелет определенно был моим, родным. Просто я все забыла, включая свое лицо.

Поправила волосы, мешавшиеся перед глазами, завела прядь за ухо и тут же подумала, что жест-то автоматический.

Я часто так делала. Привыкла к этой длине волос и к тому, что непослушная прядка все время маячит перед лицом. Все-таки я – это я. Только пустая внутри, как коробка из-под шоколадных конфет. Упаковка осталась, а внутри пустота, и мне надо наполнить ее заново.

Почему-то мне показалось, что стекло мотороллера тонировано. Себя я видела превосходно, но вот дома на другой стороне площади были подернуты темной дымкой.

Странный эффект. Жаль, а то я хотела хоть в отражении, не поворачиваясь, присмотреться и понять, откуда такое ощущение чужого взгляда. Оно же как раз с той стороны. Вдруг замечу чье-нибудь лицо в окошке, а тут какое-то темное марево все закрыло.

Отлипла от зеркала и решила обойти площадь. Унылый пожилой мужчина в грязноватой рубашке и неясного бурого цвета штанах с вытянутыми коленками все еще активно спорил с одной из старушек. Подошла поближе и вздохнула с облегчением: я понимала их речь.

Больше всего боялась, что окажусь где-нибудь за границей и никому не смогу ничего объяснить. Здесь все-таки говорили на моем родном языке.

Предмет спора мне был совершенно непонятен. Речь шла о каком-то их общем знакомом. Зарежет он петуха к празднику или не зарежет.

Вежливо постояла рядом, раздумывая, что бы спросить. «Простите, не подскажете, в какой я стране?» – так посмотрят, словно на сумасшедшую. Еще полицию позовут.