Секретный бункер

Потери будут ужасными, а ведь эти люди остались бы жить, вернулись бы домой, к семьям, влились бы в процесс восстановления страны, нарожали бы детей… И как верно подметил Крейцер, результат бы не изменился! Для чего погибнут все эти люди? В угоду крупным военачальникам, реализующим свои амбиции?

Об этом не хотелось думать. Есть решение Ставки Верховного Главнокомандования, лично товарища Сталина – Берлин должен пасть в кратчайшие сроки, никакой осады, прекращение огня – только при условии полной капитуляции! Это большая политика, и престиж Советского Союза не пострадает! Пусть боятся!

– Вы ничего не понимаете, Крейцер, судите о происходящем с каких-то своих заоблачных колоколен.

Почему бы вам просто не заткнуться, пока у нас неплохое настроение?

Растеребил душу, поганец! Остальные тоже поняли суть сказанного, раздраженно пыхтели. Все, что сделал полезного этот человек, уже не было причиной не дать ему в зубы.

«Виллис» въехал в деревню, покатил по узкой улочке, мощенной булыжником.

Стены домов сияли светло-кремовой краской. Необычно смотрелись опорные балки конструкций, закрепленные на наружных стенах. В советской архитектуре подобное не практиковалось. На широких подоконниках теснились горшки с цветами – в ночное время их, видимо, заносили внутрь, чтобы не мерзли. По стенам плелись вьюны – пока еще голые стебли с зеленеющими почками.

Андрей затормозил у закрытого частного заведения. В окне красовалась готическая вязь – название кафе.

Оплетенные стеблями бочки были сдвинуты в кучу, столики составлены друг на друга. Заведение не работало, все двери были закрыты. Со стены сорвали плакат – остались обрывки. Все правильно, незачем злить русских фашистской пропагандой…

– К машине, – скомандовал Ракитин. – И аккуратнее давайте, здесь повсюду глаза.

На соседнюю улицу вела длинная лестница. Контрразведчики поднимались, внимательно оглядываясь. Ударить могли с крыши, из окна – фанатиков хватало, особенно из числа подрастающего поколения.

За зашторенными окнами сновали тени, показался настороженный глаз «добропорядочного» бюргера.

– Ничего себе деревня, – урчал Шашкевич. – Да какая это, к лешим, деревня? Ни огородов, ни навоза, ни курей с поросями. Вот то ли дело наши деревни…

Улочка наверху, куда они поднялись, была пустынна. Над крыльцом напротив нависала громоздкая мансарда. Учившийся на архитектора Корзун озадаченно посмотрел на нее, пожал плечами.