Почти не преступление, но наказание

– Это правда, дядя доктор?

Герман Борисович поспешил загладить свою вину и со всей доброжелательностью, на которую был способен, проговорил:

– Конечно, Даша. У твоей мамы всё хорошо. Мы даём ей очень вкусные таблетки, поэтому у неё совсем ничего не болит. Можешь сама спросить, когда навестишь её.

Девочку такой ответ, похоже, устроил, и она, с трудом выпустив из объятий папу, снова увлеклась новой игрушкой. Артём же подошёл к доктору и пододвинул свой стул к нему вплотную.

– Что мы можем сделать, док?

– Ничего.

Ждать. Но осталось недолго. Хотите с ней повидаться?

– Она в состоянии?

– Да. И… – он помедлил. – Обязательно сводите к ней дочь.

6

Как только Артём с Дашей вошли в палату, Кристина занервничала. Девушка сняла с лица кислородную маску худющими руками, один вид которых приводил Артёма в уныние. «Скелет, обтянутый кожей», – подумал он и тут же прогнал от себя эти мысли. Кристина сделала попытку улыбнуться, и тогда Артём заметил, каких усилий ей стоили малейшие, элементарные движения.

Очевидно, боль была настолько невыносимой, что даже под действием обезболивающих жена ни на секунду не забывала о ней.

– Мама! – закричала Даша и кинулась к девушке.

Кристина сделала над собой усилие и протянула руки. Девочка подошла к больничной койке и попыталась обнять маму. Девушка обхватила дочку и едва прижала к себе. Она плакала.

– Осторожно, дочь. Не сделай маме больно, – сказал Артём.

– Всё хорошо, – едва слышно прошептала Кристина. Её голос был таким тихим и безжизненным, что Артём откинул прочь все сомнения.

Доктор прав, осталось недолго.

Отец семейства медленно подошёл к любимым и аккуратно обнял обеих. Прижавшись к жене, Артём почувствовал едкую смесь запахов лекарств, освежителя воздуха и чего-то ещё, очень и очень неприятного. Артём поцеловал Кристину в голову и ощутил, как редкие, короткие волосы, больше похожие на пушок, щекочут подбородок.

– Привет, родная.

Кристина не ответила.

– Даша так хотела к тебе попасть, так скучала…

Артёму опять стало больно, тошно, тоскливо и бесконечно уныло.

– Я очень скучала, мама. Знаешь, дядя в белом халате сказал, что тебе больно, а папа сказал, что это неправда. Это же неправда?

Девочка отстранилась от матери, но ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Она хлопала ресницами и надувала щёки.

– Нет, доченька, неправда. Папа не обманывает тебя.

Новый поток отчаяния хлынул из глаз девушки. Бедняжке даже слёзы давались с трудом.