Ведьмин ключ

Начальник лежал, вытянувшись, безучастно глядя перед собой, будто увидел там, в открывшемся ему далеке такое, что милостиво дано узреть только умирающим.

– Харлампий, – окликнул Гошка. – А, Харлампий!

– Ну чего ещё? – не меняя позы, отозвался начальник. – Ты хоть кому-нибудь дашь спокойно помереть?

Гошка отвёл Тамару, усадил на краю нар.

– Дуру ломает, – шепнул он ей. – Похоже, сматывается с корабля.

– С какого корабля? – Тамара дрогнула сиреневыми губами. – Вдруг отравился?

– Всё в норме, – успокоил Гошка.

 – Закрепляющее принял.

– Не надо, – попросила она. – Ведь ты же добрый, Гоша, я знаю. Почему стараешься казаться злым, грубым?

– А я не стараюсь. Я просто всякий. – Он вынул платок и, притянув Тамару к себе, обтёр её щеку.

– Что там нашел? – Она скосила глаза.

– Сажа была. – Гошка отстранил её на вытянутые руки. – Теперь нету.

Она прильнула к нему, зашептала:

– Я, по-моему, тоже бываю всякая. Помогаю Вере кастрюли чистить, золу из печки выгребаю, рабо-отаю. – Тамара смотрела радостно, будто ожидая похвалы.

 – Я и готовить сама умею. В техникуме из нашей группы лучше всех салаты делала, шью, крою. В общежитии возле девчонок всякую науку прошла.

– Томик, ты очень способная, очень.

Тамара быстро поцеловала его в подбородок, спрятала на его груди голову, попросила:

– Пойдём к нам? Там уютнее, печка топится.

Гошка отказался, наговаривая ей на ухо, что скоро связь с базой, а там надо идти на участок. Всё так же прижимаясь к нему, она молча кивала головой.

– Мне страшно, Гоша. Что-то такое вокруг, или только мне, дуре, кажется. Вот ушел ночью от меня, и всё, кольнуло в сердце: «Больше не придёт. Ничего у тебя, Томка, хорошего в жизни не было и не будет». Ну скажи, что это неправда.

– Неправда. – Он сжал её руку. – Ты так больше не думай.

– Хорошо. – Она пальцами промокнула глаза. – Не думать – не буду… Ты что там за красотку вылепил? – Мокрыми глазами ревниво вгляделась в его лицо. – Какую свою мамзель изобразил?

– Ну, Тому-уся! – Гошка отстранил её от себя.

 – Женщина имя её! Пусть народ смотрит, помнит о вечном, о прекрасном, чтоб не опускался на четвереньки, не зверел.

– Ла-адно уж. – Она ладошкой шлёпнула его по руке. – Всё же отвечай, как зовут твою прекрасную.

Гошка облапал её, поцеловал.

– Подлиза! – Тамара запустила пальцы в его вихры. – Всё равно ты не как все, ты странный, нет, не то слово. В общем, я Верке ни на словечко не поверила, что ты её вылепил.