Ведьмин ключ

 – Архивчик что надо.

– Иди, Женя, не вздыхай. Что я, не замечаю? – Тамара попыталась улыбнуться. – Дурачок ты, я для тебя старуха, даже для полевой жены не гожусь. Твоя пташечка в институте, вот и лови её, не зевай.

– Да, пташечка. – Женька щелкнул языком. – Только наврал я всё тебе. Но всё равно спасибо за откровенность.

– Вот и умница. – Она потянула за рукав его телогрейку. – Снимай, хоть пуговицы пришью, ходишь растрёпкой.

Он снял, и Тамара с ватником присела на раскладушку. Женька наблюдал, как она ловко орудует иглой, благодарно молчал.

– Тихо-то как, а? – проговорил он. – Ушам больно.

– Это для тебя тихо… На! – Блеснув зубами, Тамара перекусила нитку, бросила на руки ему телогрейку.

Голубое, пугающей глубины небо, какое бывает только высоко в горах, встретило Женьку. По привычке он огляделся и заметил, что кое-где из под снега уже показались длинные метёлки стланика. Гошкина статуя подтаяла и чуть завалилась на бок.

– О чём грустим? – весело окликнул он стоящего у итээровской палатки Николая.

– Парни ушли, – всматриваясь в темнеющую зелень и задёрнутую синей дымкой долину, тихо отозвался тот. – Далеко уже, не видать.

– Врёшь! – Женька забегал глазами по зимнему спуску.

– А чо врать-то? Расписку начальнику написали и ушли.

– Расписку? – быстро переспросил Женька. – За продукты, что ли?

– Да не-ет, – тошно посмотрел на него Николай. – За жизни.

Женька сорвался с места и бросился к своей палатке. Круша каблуками нарезанные ступени, он ворвался к Харлампию.

– Ты-ы! Ты что содеял, ростовщик? – Женька глотнул воздуху. – Они ушли потому, что ты… спятил!

– Перестань орать, – спокойно потребовал Харлампий. – Да, взял расписку. Написали, дали, и я взял. А ты бы на моём месте побрезговал? Ха! В своё время Гошка не взял писульку за карабин – и что? Под суд пошел! А я не хочу! – распаляясь, выкрикивал Харлампий. – А я не желаю. Им жизнь не мила, а не мне. Вот и написали, вот и пошли!

– На смерть отправил! – Женька схватился за голову.

– Сопляк! Тебя петух в задницу не клевал, потому так рассуждаешь! – побагровев, закричал Харлампий.

– Суд всё учитывает, каждую строчку, каждую буковку, заруби это на носу. – Он сунул руку в спальник, вытянул чёрный наган, потряс им перед лицом студента. В дырках барабана яркими искорками мерцали латунные головки пуль.