Адепт

– О! – тотчас успокоился Апраксин. – Так это вы, Пётр Дмитриевич.

Ещё бы не узнать голос своего начальника, подполковника Стужаева. Сколько радостных и не очень новостей ему принёс этот голос…

– Ну, а кто ж ещё-то. Хочу оповестить вас… К сожалению, лейтенант Градов пожелал перевестись в другой отдел. Ну не захотел у нас работать, всякое бывает. Не каждому, как говорится, криминалистика, хе-хе. Я бы его, конечно, за просто так не отпустил, но тут летёха Якименко из Пятницкого УВД, дескать, берите, не подведу… Короче, Михаил Евгеньевич, будете с ним в паре работать.

Для лучшего результата, так сказать, хе-хе.

– Простите… С Якименко?

– Ну не со мной же, хе-хе.

Если бы рентгеновские лучи могли передавать цвет внутренних наших тканей, то, просветив насквозь майора в тот момент, мы увидели бы красно-багровые оттенки доменной печи, что накалялась в нём после этих слов.

– Разрешите вопрос. – решил поинтересоваться Апраксин.

– Разрешаю.

– Как вы оцениваете его?

– Да уж сто лет не видел, но человек он хороший, весёлый, общительный.

Работает добросовестно, но на самостоятельную деятельность не годится. Скажем так, сила есть – ума не надо, хе-хе.

– Так точно… – призадумался майор. Не столько даже о грядущих потерях и лишениях в его жизни (лейтенант Градов был просто-таки ангелом во плоти, ни разу не задев его обострённое чувство личного пространства), сколько о напомненной Стужаевым поговорке.

– В общем, Михаил Евгеньевич, информацию до вас я донёс. Остальное за вами. Всего хорошего, хе-хе!

Не успел Апраксин поблагодарить и попрощаться, как в телефоне послышались монотонные гудки.

– До свидания… – непонятно для кого сказал майор уже в глухой телефон слова прощания.

Глава 5

Вот идёт по Димитриевскому бульвару апатичный и усталый дворник. Какому-нибудь шибко чувствительному горожанину в этот момент захочется взять за руку незадачливого работника муниципальной службы, потянуть его на центр бульвара и в сердцах попросить его взглянуть на деревья.

Бульварные сосны (редкое явление) были усыпаны предновогодними гирляндами, фонариками, а кое-где даже висели бутафорские игрушки. Кажется, декабрь и Энск созданы друг для друга! Так же считала и Таня. «Универ – дело, конечно, серьёзное, но и гулять-то тоже надо! – думала девушка».

Вообще, свою успеваемость она всегда поддерживала на самом что ни на есть высоком уровне, ведь пресловутый университет не был для неё в тягость, но лишь в интерес и тот самый учёный азарт.