Супергероизм. Фигуры за свечой

Желвак стёр с лица пот, почувствовав какой он холодный и посмотрев зачем-то на сырую ладонь. Коготовский, которого заметно трясло, поехал на кухню – видимо, пить воду.

– Где-то рядом? – спросил Желвак, когда он вернулся.

– Не знаю… – сиплым голосом ответил Коготовский. – Не уверен. Просто очень сильно. И так быстро… Что может ТАК напугать за такое короткое время?

– Да мало ли… бывает, человек собственной тени боится, да так, что когда её увидит, в обморок падает. А тут увидел убийцу.

– И сразу понял, что это убийца?

– Ну, может просто подумал, догадался.

– От простой догадки мы бы ничего не почувствовали. Или не успели бы. Он и сам-то успел понять, наверное, что его убивают в последний момент.

– Ты сам-то что думаешь?

Коготовский покачал головой.

– Не знаю. Может ты и прав, может жертва догадалась, может ПРОЧИТАЛА в глазах, может сама смерть во плоти за ней явилась. Может, убийца в чёрный балахон с косой нарядился? Не знаю. А ты понял, что самое странное?

– Что?

– Мы не почувствовали ЕГО.

12

Желваку снился сон, в котором он убегал по тёмным, слабо освещённым бледно-желтым светом, раздолбаным улицам от ПУСТОТЫ. Её невозможно было увидеть, она не была ни светом, ни отсутствием оного, она вообще никак себя не обозначала, и ни один человек вокруг, скорее всего не знал о её существовании, но она была. Желвак чувствовал её собственным страхом, чувствовал, что её как компас ведёт его страх, оставляемый позади, словно шлейф запаха, он чувствовал, и даже разделял её наслаждение, когда она этот страх впитывала.

Она настигала.

Желвак протискивался меж кривыми ржавыми кольями железных заборов, чуть не падал на скользких грязевых проплешинах меж полей разномастного, уложенного лоскутами асфальта. Или падал, – вставал и бежал дальше, продолжая спотыкаться на крошащихся под ногами бетонных островках дворов города, который спал нездоровым сном и храпел дымом котельных.

Пустота ехидными невидимыми глазами колола его спину, он знал, что рано или поздно она его догонит, и вот только тогда, когда он испытает максимальный ужас, его больной мозг проснётся. Он знал, что спит и видит сон.

Забежав за угол очередного дома, в фасад которого словно палили из пулемёта – настолько он был облупленным, Желвак чуть не влетел прямо в толпу людей, заметив их в самый последний момент, так как непрерывно оглядывался через плечо.